Страница 2 из 42
Он развернулся:
— Тимми! Принеси галеты! Одну упаковку!
Из тёмного прохода показался пацан примерно их возраста — худой, в грязной майке. Он принёс прозрачную упаковку галет: два ряда квадратных тонких печенек в пластиковой упаковке под целлофаном, также на ней был крупно указан вес.
430 грамм.
Дешевизна чувствовалась во всём — от вида до хруста пластика.
Лапша тут же взяла упаковку к себе.
— Это всё? — спросил мужчина.
Картон кивнул:
— Да, это всё. Пошли, Лапша!
— А? А, да… — она оторвалась от витрины.
Картон заметил её взгляд. Она смотрела на бумажные изображения с консервами, колбасой, сосисками, а на сверкающие упаковки быстрозавариваемой лапши она пялилась, как на настоящие сокровища.
Глаза у неё блестели так, будто она стояла перед витриной богатейшего магазина Среднего города.
Картон это тоже увидел… и почувствовал внутри знакомый укол. Но он подавил его. Сжал кулак. Взял Лапшу за руку.
— Пойдём, — тихо сказал он.
И, отвернувшись от разноцветных бумажек, потянул её прочь.
"В другой раз… обязательно... Но пока надо держать про запас. На всякий пожарный."
И они снова растворились в трущобной толпе, такой же суматошной, шумной и живой, как и всегда.
***
Здание, куда они вошли, выбивалось из трущоб словно гость из другого мира.
Серое, бетонное, массивное — таких здесь было всего несколько штук.
И все они принадлежали правительству.
Над ним развевался флаг с гербом Вэйла.
Внутри ощущался запах хлорки.
Люди стояли в аккуратной очереди, непривычно тихие и собранные, впрочем объяснение было простое.
У стены маячили вооружённые солдаты с винтовками за плечом, щитами и дубинками в руках, а защищены они были бронежилетами с высоким воротником, наручами и поножами, а также касками с противогазами.
За порядком тут следили жёстко, так что даже самые буйные и отбитые местные вели себя как говорится тихо и стандартно.
Другие солдаты - явно срочники - в простых выцветших униформах раздавали пятилитровые бутылки очищенной воды — прозрачной, как стекло, что было настоящей роскошью для данных мест, пока этим вопросом не занялось государство.
Картону вручили тяжёлую пластиковую бутыль. Он едва удержал её, перехватил поудобнее и сжал зубы. Лапша стояла рядом со своей пачкой галет, небрежно, но с тем самым выражением, полным внутреннего огонька.
Выйдя наружу, они повернули на запад. Ветер с океана был прохладный и пах чем-то солёным. Девчонка шла легко, покачивая галетами, а Картон нёс воду обеими руками — медленно и аккуратно, как будто это был мешок с золотом.
Скоро вдалеке показались деревянные причалы старой гавани.
Порт был почти мёртвым — или, вернее, полуживым, как и всё в трущобах. Настоящие Мегаверфи находились у Мегаблоков, где бесперебойно прибывали, загружали и разгружали контейнеровозы размером с многоэтажки. А тут стирали одежду, мылись, кто-то удил рыбу, кто-то даже бросал сети. Люди сидели на краю потрескавшихся бетонных причалов, свесив ноги в мутную воду, болтали, ругались, смеялись.
Но у Картонa и Лапши было своё, особенное место.
У самого дальнего пирса, почти у стены Внешнего города, к торчащей из бетона загнутой арматуре с задней стороны причала подальше от чужих глаз была привязана их лодка — простая, деревянная и старая, но очень уютная. В ней как раз и жили двое подростков, натянув сверху брезент, защищавший внутренности от дождя и ветра.
Лапша подошла к бетонному краю, ловко взялась за свисающую верёвку и ловко спустилась. Под ногами заскрипели старые, но надёжные доски. Она выпрямилась и подняла руки вверх.
— Давай!
Картон аккуратно опустил бутылку вниз и девчонка поймала её, кое-как удержав, хоть и упав на колени от тяжести. Затем и он сам соскользнул по верёвке вниз и приземлился на лодку.
Первым делом — к воде.
Картон нагнулся через левый борт, зачерпнул ладонями и умылся. Холодная вода ударила в лицо, пробрав до костей. Он шумно фыркнул и тут же высморкался за борт — быстро, по-уличному.
Лапша сделала то же самое со своей стороны, за правым бортом: утерла лицо и шею, потом достала полотенце, сушившееся на поставленных под углом вёслах — серое, малость засаленное по краям, но всё же более-менее чистое. Протёрла лицо, руки, шею, передала его парню.
Картон вытерся, свернул полотенце и положил обратно.
— Фух! — Лапша плюхнулась на скамейку, с облегчением выдохнув. — Ну и денёк! Крыс наловили! Денег подзаработали!
— Ага, хорошо поработали... — ответил он и лёгкая улыбка мелькнула на его лице. — Ладно! Давай рыбу половим на ужин.
Они отвязали верёвку и лодка медленно отошла от пирса, качаясь на волнах. Картон взялся за вёсла и привычными движениями переместил их подальше, туда, где вода была почище, а шум гавани слышался приглушённо, только ветер свистел из-за массивной бетонной стены.
Удочки у них были простые: две палки, леска, крючки и простая пластиковая банка, где копошились червяки.
Лапша открыла её, поморщилась, нацепила одного на крючок.
Они забросили леску… и наступила та редкая для трущоб тишина, которая бывает только на воде. Ветер шелестел брезентом, лодка покачивалась, вода плескалась о борта.
Они сидели рядом, молчали и ждали...
Хотя бы что-то — одну рыбёшку, две — всё равно хватит.
Лишь бы было что-то, что можно приготовить и поесть.
И эта тишина, странная, но спокойная, была, возможно, единственным настоящим отдыхом, который им изредка выпадал.
***
Лодка медленно покачивалась на воде, как старая люлька, а их удочки тихо звенели лесками на ветру.
Молчание тянулось долго — слишком долго для Лапши.
Она дёрнула ногой, посопела и наконец не выдержала:
— Слышь, Картон!
— Ммм? — спросил он, не отводя взгляда от воды.
— Я хочу рассказать тебе свой самый главный секрет!
Он лениво приподнял бровь:
— Ну-у-у… давай, говори.
Лапша прищурилась серьёзно-серьёзно.
— Ты только никому не рассказывай об этом, ясно?
— Ага...
— Поклянись!
Он вздохнул, но поднял руку.
— Клянусь...
— Хорошо! — она втянула воздуха побольше и задержала дыхание, будто собиралась раскрыть секретнейшую тайну мира, а затем начала, — Слушай! На самом деле - я из семьи охотников!
Картон чуть-чуть улыбнулся уголками губ, почти не заметно:
— Да ладно?
— Да-а-а! — уверенно кивнула девочка. — Просто… в детстве, когда мои родители были на задании и сражались с гримм, я отправилась в плавание с острова Патч. Но начался шторм! Большой такой и мощный! Лодку переворачивало, я чуть было не утонула, а затем ветром меня унесло сюда! Вот так я здесь и оказалась!
— Во как… — спокойно ответил Картон, закрепляя удочку и вытаскивая из сумки смятую газету.
Лапша не заметила сарказма — или сделала вид, что не заметила.
— Это вот поэтому, когда мы с тобой встретились, у меня уже была эта лодка! — она постучала по борту. — Это моя! Вообще-то я тебе позволяю здесь жить, ясно?
— Да-да, ясно-ясно...
Она зажмурилась и запрокинула голову, будто вспоминала далёкое-предалёкое золотое детство...