Страница 37 из 42
Глава 15. Смерть Маф
Он резко оглянулся и увидел, что Лапша сидит рядом, а её волосы теперь были странными — розово-коричневые, а глаза серебряные и розовые.
Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но из горла не вырвалось ни звука и она с удивлением приложила ладонь к шее, снова попыталась заговорить, однако лицо её исказилось от боли, словно само усилие в попытке заговорить причиняло ей физическое страдание.
Он тут же обнял её, притянул к себе и, поглаживая по голове, заговорил тихо и ровно, стараясь удержать её в руках.
— Спокойно, Лапша, успокойся… всё хорошо, не напрягайся…
Она тихо расплакалась, дрожь время от времени проходила по всему телу, она шмыгала носом, сжимала пальцами его рубашку, будто боялась отпустить, и лишь спустя несколько минут дыхание её стало ровнее, а плечи перестали так судорожно подниматься.
Он осторожно отстранился, заглянул ей в лицо и тихо спросил:
— Это ты меня спасла?
Лапша посмотрела на него, в её глазах всё ещё был страх, а затем медленно кивнула.
— А как?.. — выдохнул он.
Она лишь пожала плечами, сама явно не понимая, что именно произошло, и тогда он сглотнул и с нервной, почти истеричной усмешкой сказал:
— О… похоже, ты стала как эти, как их там... охотники! У тебя кажись сембланс открылся.
Лапша снова пожала плечами, словно это слово ничего ей не говорило, но в тот же миг его лицо резко изменилось.
— Маф… Маф! Она ведь осталась там…
Черты его исказились, голос сорвался, слёзы потекли сами собой, и теперь уже Лапша, дрожащими руками, притянула его к себе, поглаживая по голове так же, как он только что гладил её.
— Столько людей умерло… — хрипло сказал он. — И ещё умирают… прямо сейчас…
Они медленно вышли на балкон и увидели, что на суше творится настоящий ад: улицы трущоб превратились в хаотичную мясорубку, вдали вспыхивали яркие огненные грибы взрывов, авиация без остановки шла плотными волнами, и после каждого захода раздавались новые удары, артиллерия грохотала непрерывно, так что сам воздух вибрировал.
По улицам носились солдаты и курсанты академий, пробуждённые и охотники, которые вступали в бой с гримм, пока перепуганные жители в панике бежали к воротам, давили друг друга, пытаясь прорваться внутрь, но их не пускали, а ополчению приходилось удерживать эту живую массу, прикрывая её собой. Лишь когда в дело в полном объёме вступили настоящие охотники, гримм начали исчезать с пугающей скоростью, словно их стирали из реальности, а через несколько минут прорыв начали купировать и линия сражения снова стала откатываться за бункеры, туда, к равнине.
Сил смотреть на это больше не было.
Картон молча закрыл дверь, отрезая их маленький мир от внешнего кошмара, и они вместе легли на кровать, прижавшись друг к другу, цепляясь за тепло живого тела, за знакомое дыхание, и вскоре сон накрыл их тяжёлым, спасительным покрывалом, помогая хотя бы ненадолго забыться после пережитого ужаса...
***
Маф же немного ранее в тот момент увидела, как Картон и Лапша словно застыли прямо посреди хаоса, их силуэты на мгновение стали неправильными, хрупкими, а затем рассыпались, будто стеклянные фигуры, разлетелись прозрачной крошкой и исчезли, и она не успела ни закричать, ни понять, что именно произошло, потому что реальность тут же с силой обрушилась обратно — вокруг ревели гримм, трещали выстрелы, орали люди, а инстинкт выживания резко выдернул её из ступора.
Она побежала к выходу и затем вырвавшись наружу помчалась не разбирая дороги, петляя между халупами из металлопрофиля и обломками, скользя по крови и грязи, и в этом кромешном аду всё смешалось в одну непрерывную картину бойни: ополченцы стреляли из-за баррикад, солдаты работали группами, пробуждённые выделялись на фоне остальных странной пластикой движений и вспышками аур, а гримм носились повсюду, врываясь в толпы людей и разрывая их на части и она видела как те разрывали всех - детей, женщин, мужчин, стариков и повсюду летели кишки и кровища вперемешку с мозгами и от этого у неё уже начался нервный тик...
Из-за угла одной из хибар внезапно выскочил молодой солдат, едва успевший вскинуть автомат, но в ту же секунду на него напрыгнул гримм, повалил на землю и начал рвать его когтями, а Маф увидела всё это слишком близко и слишком подробно, так что после всех пережитых ужасов что-то внутри неё окончательно надломилось.
В этот миг её белые волосы вдруг потемнели и налились странным мятно-зелёным оттенком, будто кто-то пролил на них краску, и когда чудище, оторвавшись от изуродованного тела солдата, раззявило окровавленную пасть и рвануло к ней, она закричала:
— А-а-а!
Она ударила его кулаком в нос, сама не понимая, откуда взялись такие силы, и гримм злобно зарычал, отшатнувшись, а она тут же сорвалась с места и побежала дальше, слыша за спиной тяжёлое дыхание и топот, понимая, что он вот-вот её догонит.
— Ложись! — раздался крик.
Она рухнула на землю, и в тот же миг над её головой просвистели пули, сухо врезаясь в плоть монстра, а когда она обернулась, то увидела Леди Чао, стоящую с штурмовой винтовкой в руках, холодную и собранную, будто всё происходящее было для неё привычной работой.
— Маф?! — крикнула та. — Беги к воротам, тут делать нечего!
— А вы?! — выкрикнула Маф, перекрывая грохот.
— Не волнуйся, — усмехнулась Леди Чао, не прекращая стрелять. — Меня не так-то просто убить. Беги!
Маф побежала дальше, к огромной, обезумевшей толпе у ворот, где люди давили друг друга, кричали, плакали, а солдаты стояли цепью и не пускали никого внутрь. Там она увидела Жука и его ополченцев — они держали линию, прикрывая людей по периметру и отбиваясь от прорывающихся к ним гримм.
— Жук! — закричала она, проталкиваясь вперёд. — Почему все тут стоят?!
— Да хрен его знает! — рявкнул он, не оборачиваясь. — Не хотят пускать людей внутрь, суки!
Она кивнула и полезла сквозь толпу дальше, вдруг с изумлением поняв, что люди как будто сами расступаются перед ней, что она легко проталкивается вперёд, будто стала сильнее, тяжелее, значимее, чем секунду назад.
Очень скоро она оказалась прямо перед воротами, лицом к лицу с офицером в аккуратной, почти что парадной белой форме, с погонами и медалями, стоявшим перед цепью солдат.
— Пропустите нас немедленно! — выкрикнула она. — Вы что, хотите, чтобы мы тут все умерли?!
Она пристально посмотрела ему в глаза, сама не зная, зачем она делает это, а офицер посмотрел в ответ и его зрачки дрогнули, дыхание сбилось и затем он вдруг прошептал, почти благоговейно:
— Сестра…
Он шагнул к ней, прижал к себе, будто защищая и обернувшись громко приказал:
— Открыть ворота!
— Сэр?.. — растерянно переспросили солдаты.
— Открыть ворота! — повторил он. — Пустить людей внутрь, хотя бы на время. Под мою ответственность!
После короткой, мучительной паузы стальные створки начали расходиться и людской поток хлынул внутрь, сметая всё на своём пути, спасая тысячи жизней, пусть и ценой последующих арестов и допросов.
Маф же офицер не отпустил — он держал её за плечи, заглядывая в лицо, попутно тихо и ласково шепча:
— Всё хорошо, сестра… всё хорошо. В этот раз я смогу тебя защитить...
А она стояла в шоке посреди грохота, топота, криков и далёких взрывов, не до конца понимая, кем она стала и какую дверь только что открыла — не только для людей вокруг, но и для самой себя.