Страница 18 из 42
Глава 7. Птица из трущоб
На следующий день трущобы проснулись и тут же загудели.
У ворот, у самой границы трущоб столицы и диких земель, собралась такая плотная толпа, что сам воздух дрожал от испарины.
Мужики готовились к походу так, будто собирались не за дровами, а на охоту за драконом.
У кого-то на груди висела половинка от металлической бочки словно кираса, у другого — наплечники из автомобильных шин, у третьего — щит из дверцы от холодильника.
Металл был покрыт ржавчиной, ткань была латана-перелатана, но всё выглядело угрожающе.
По-нищенски конечно, но тем не менее.
Телеги скрипели, громадные быки-тягачи шевелили ушами и широкими носами.
Молодые парни проверяли самопальные луки и арбалеты, а также "мушкеты" и "аркебузы" из труб, пересчитывали стрелы и свинцовые шарики.
Мужчины постарше проверяли копья, мачете и топоры с лезвиями из металлолома — всё, что могло проткнуть, разрубить или хотя бы отпугнуть тварей в чаще.
Лапша висела у Картона на шее и держалась так, будто боялась отпустить и отвернуться — вдруг исчезнет насовсем.
Маф стояла рядом — опущенные плечи, руки в карманах худи, взгляд растерянный.
Она не знала, как правильно поступать и просто смотрела.
А вот Жук…
Жук просто утопал в толпе рыдающих поклонниц.
— Девчонки, девчонки!.. Полегче! Задушите же... — уже чуть ли не умолял он, пока каждая пыталась обнять его хотя бы на секунду.
Смех, слёзы, запах железа.
Кто-то плакал уже заранее.
Кто-то наоборот шёл с гордо поднятой головой — как будто борьба с холодом и заготовка дров были делом чести.
И вот появился лидер.
Лысый, в более-менее подогнанной броне из отполированных листов металлолома, с выкованной одним из местных кузнечных мастеров алебардой.
Он перехватил древко поудобнее и рыкнул на толпу:
— Отправляемся!
Несколько здоровяков начали вращать колёсные лебёдки, цепи со звоном натянулись и ворота с брёвнами толщиной с торс человека, покрытые металлическими листами, начали медленно раскрываться.
Прохладный ветер подул людям в лица, отчего те насупились и веселье словно сдуло.
Караван двинулся равнину и пыль полетела из под ног в обмотках и рваных ботинках.
Железо загромыхало, телеги заскрипели, а быки стали издавать недовольные мычания от напряжения.
Равнина за стеной была почти пустой — осенняя степь с пожухлой травой и ссохшимися кустами.
Впереди — полоска леса, тёмная, как клякса на жёлтом фоне.
Лапша стояла на стене рядом с девчонками из банды Жука и прочими женщинами из трущоб — те махали ладошками, свистели и выкрикивали пожелания о счастливом возвращении.
Даже если некоторые из парней не вернутся — они старались выглядеть бодро.
Так тут принято.
И когда караван стал маленькой ниточкой, которая пропала в тонкой полосочке деревьев, отдав последнюю искру света в просвете между ветвями…
Всё тут же стихло.
Лапша втянула холодный воздух, выдохнула белым паром и сказала коротко:
— Ладно. Хватит булки мять. Пошли!
Маф тихо кивнула и послушно пошла за ней, будто боялась отстать.
Они спустились вниз и пошли вглубь трущоб, а Лапше впервые за долгое время предстояло пожить без него...
***
Трущобы поглотили их — кривые лачуги скрипели на ветру, он же разносил запах вездесущего горелого масла, а люди носились по своим делам.
Лапша шла молча, руки в карманах, мысли где-то далеко, будто вместе с Картоном ушли в лес.
Маф смотрела вокруг растерянно, ловя каждый звук.
— Что мы будет делаем? — наконец спросила она.
— Да ничего, — буркнула Лапша. — Работы почти нет. Всё, что можно было сделать — мы уже сделали.
— Можешь… разделись и поискать? — предложила Маф осторожно.
— Хочешь — ищи, — отмахнулась погрузившаяся в себя Лапша, даже не взглянув в её сторону.
Маф немного постояла, будто проверяла, правильно ли поняла, затем кивнула и исчезла в толпе.
Лапша ещё несколько шагов прошла вперёд по инерции… потом будто резко очнулась.
— М... МАФ! Ты куда ушла?!
Она развернулась и почти срывая голос крикнула:
— МАФ!! ЭЙ! МАФ, ТЫ ГДЕ?!
Она побежала обратно по улице, расталкивая людей, стараяс унять бешено бьющееся в груди сердце — вдруг уже поздно?
В это же время Маф услышала:
— Миледи!
Её окликнул мужчина в потёртой военной куртке.
Лицо не пьяное, но глаза хищные, окатившие её тяжёлым взглядом.
— Ты из Вакуо, да?
— Да. — Маф улыбнулась. — Вы тоже?
— Нет, но я служил там и мне понравились местные красоты... скажи-ка мне, а ты петь умеешь?
— Да. Очень хороший петь.
— Вот и чудесно! Пошли со мной и я тебе заплачу, если хорошенько споёшь.
И Маф пошла следом...
Халупа была получше, чем у многих — по крайней мере тут бал кирпичный фундамент, дощатые стены и пол, а также утеплённая крыша.
Мужчина скинул китель, почесал волосатую грудь, а затем с довольным видом развалился на армейской раскладушке и с ленцой кивнул, затянувшись самокруткой:
— Давай-ка спой мне как следует, птенчик...
Маф кивнула и сложив руки на груди запела.
Слова были песни были чужие для Вэйла, но красота была универсальной.
За стенами женщины замолкали, закрывали глаза, кто-то даже тихо заплакал.
Вакуанская мелодия была яркая и живая, как солнце, как ветер, как жизнь без голода и ржавчины.
Песня заполнила улицу, будто богачка случайно выронила жемчужное ожерелье, а то порвалось и жемчужины покатились по грязи, на мгновение одарив всё своей красотой...
Когда Маф закончила, она тихо сказала:
— Моя спеть песня, сэр. Могу ли я получить лиена?
Он улыбнулся широко и что-то в этой улыбке ей не понравилось, заставив что-то зашевелиться в груди.
— Оплачу-оплачу! Ты только сначала подойди-ка поближе.
Она неохотно подошла.
Он встал.
Грубые пальцы коснулись её плеча, а затем скользнули по щеке.
— А теперь, принцесса, ты споёшь мне без слов! Я тебе даже подскажу как...
БАХ!!!
Дверь с грохотом вылетела от мощного пинка.
Лапша влетела внутрь, глаза её были полны ярости, а верный нож-бабочка блеснул в её руке как коготь тигрицы.
— ОТВАЛИ ОТ НЕЁ, ПАДАЛЬ!!! А ТО ПОЗНАКОМИШЬСЯ С МОИМ КЛИНКОМ!
Он замер, а затем ухмыльнулся.
— А-а-а! Так она с тобой, значит, Лапша?
— Да! И если ещё раз к ней подойдёшь — я тебе яйца отрежу и заставлю сожрать, ты понял меня, Дезертир?
— Ладно-ладно! Валите отсюда и даже не приближайтесь к моей хате.
— Это ты к нам не подходи, ссыкло! Маф — ко мне!
Она схватила девушку за руку и вывела наружу.
Лапша шла быстро, улица мелькает пятнами, дыхание обрывистое, мысли скачут как бешеные.
— Маф! Зачем ты пошла с ним?!
— Он сказать, что заплатить за песня. Много-много!
— ДУРА!
— Я делать кое-что неправильный?