Ставка на вылет

Сглотнула, сбивая пелену страха. Счет был выставлен, я готова платить.

Голову выше, плечи ровнее.

***

В кабинете ресторана нас уже ждал Юрий с папками в своих лапках, которые тут же вручил мне.

— Кирилл Константинович просил вас посмотреть, — произнес с непроницаемым лицом. У этого мужика вообще эмоции есть? Или это у него на меня такая реакция?

— Хорошо, — сев за стол, открыла первую папку. Юрий сразу откланялся, чему я была даже рада. Не знаю почему, но он вызывал во мне неприятные эмоции. Хотя с тем же всадником мы почти сработались.

Доки были на сеть магазинов строительных товаров, видимо, еще одна ветвь бизнеса Колесникова. Во второй папке — на строительные базы. Прямо новый уровень доверия Кирилла Константиновича.

— Когда вечеринка Елисеева? — обратилась к Алексею, уже осевшему на диване.

— В пятницу.

— Мне как-то надо подготовиться?

— Мне необходимо знать размер вашей обуви и одежды. Об остальном можете не беспокоиться.

— Обувь тридцать седьмой, одежда сорок два — сорок четыре смотря что, — всадник, оторвавшись от своего телефона, поднял голову и скользнул по моему телу оценивающим взглядом.

— Размер груди? — я тут же устремила на него предостерегающий взгляд. Мол, давай продолжай, еще слово и я тебе голову откушу. — Это чтобы вам правильно подобрали одежду.

— 85В. Объем жопы сказать?

— Не нужно, — и Алексей снова уткнулся в свой телефон. А я занялась работой, даже не подозревая, что меня будет ожидать в пятницу.

На часах было половина первого ночи, когда я поняла, что уже не понимаю ни слова из написанного в документах, голова отказывалась соображать из-за усталости и недосыпа. Мне срочно надо было выспаться. Алексей все так же находился в кабинете, как верный пес выполнял приказ своего хозяина. Не удивлюсь, если он о каждом моем выходе в туалет докладывает Колесникову.

— На сегодня все. Можешь все тут закрывать, я домой.

— Кирилл Константинович сказал вас отвезти.

— Я на своей машине.

— Тогда сопроводить, — тут же отозвался всадник. Я бросила на него взгляд, приподнимая бровь. Это ведь не проявление заботы и не дань уважения, это совершено о другом. Это контроль. Тотальный.

— Телефон мой тоже прослушиваете?

— Этого я не знаю.

— Замечательно, — буркнула себе под нос, набрасывая пальто и вытащив из сумочки ключи от машины, вышла из кабинета.

Этой ночью, наверное, впервые за все эти долгие месяцы с момента, как я узнала о болезни и реальном состоянии мамы я спала крепко и спокойно, правда, мало, в семь утра я уже снова была за рабочим столом в кабинете ресторана. По левую руку лежал телефон, маму сегодня транспортировали в центр Куликова, и Светлана информировала обо всем, что происходило. Для меня это было важно, важно, чтобы все прошло максимально комфортно для мамы, без накладок и проблем. И я сожалела, что не могла сейчас быть там, рядом с ней, но лучше так, чем быть рядом и физически ощущать, как жизнь медленно покидает ее тело. Незаметно для себя поймала себя на мысли, что понимаю Колесникова с его тотальным контролем. Контроль — это основа собственного спокойствия, иллюзия, что ты управляешь всем в своей жизни.

— Инга Аркадьевна, — Алексей вошел в кабинет с тремя пакетами и перекинутой через руку вещью в чехле. — Проверьте размеры. — Расположив все это у шкафа, уселся на диван, на свое насиженное место. — К десяти часам вечера вы должны быть полностью готовой.

Я подошла к пакетам, явно из какого-то брендированного, очень недешевого магазина и выудила оттуда одну из коробок, в ней был комплект из бархатного бюстье и трусов с поясом, все в одном стиле. В другом пакете были чулки и футляр из ювелирного. Массивные серьги с черным ониксом были шикарны, но сама я такие бы никогда не выбрала, ибо такие если и носить, то явно не в офис. В чехле был плащ. Помимо этого всего, была коробка из обувного с черными туфлями, и загадочная вещица то ли накидка, то ли элемент от платья, из тончайшего черного шифона с епископским рукавом, длинная в пол и тонким поясом. А вот самого платья я не обнаружила, и меня начали терзать неприятные догадки.

— Это все, что я должна надеть? — не отрывая взгляда от бюстье, и отнюдь не потому, что оно мне понравилось, обратилась к Алексею.

— Да, — ровно, твердо, безапелляционно. Явно уже от Колесникова получил инструктаж, что и как мне отвечать, если заартачусь. Но протестовать не было никакого смысла.

— Напомни мне о сборах в восемь тридцать. Когда работаю, за временем часто не слежу, — всадник молча кивнул, а я вернулась за стол к бумагам. Работа — это сейчас единственное что может меня успокоить.

Глава 7

Когда я одевалась в выбранные для меня вещи, было стойкое чувство отторжения, ибо в зеркальном отражении я видела проститутку, дорогую, холеную, но проститутку. Подавив внутренний бунт, заколола невидимками волосы, убрала две боковых пряди назад, чтобы открыть вид на серьги, попутно думая, что надо бы записаться в салон пора обновить аиртач.

Добавила к образу красную помаду, ну, а что вполне дополняет стиль шлюхи, собравшейся на вызов к клиенту. Едва я успела набросить плащ, как в дверь постучали и в кабинет вошел Алексей.

— Инга Аркадьевна, машина внизу. Ожидает.

— Я готова. А сумочки никакой не предусмотрено? — мне некуда было убрать телефон, в плаще карманов не было, на одежде тем более.

— Можете оставить его в кабинете или в машине. На входе вас все равно попросят сдать все средства связи, — час от часу не легче. Больше всего не хотелось оставаться на этом сомнительном сборище без телефона, ни такси вызвать, не оплатить ничего в случае необходимости, не позвонить никому. Видимо, мой мыслительный процесс отразился на лице, всадник нахмурившись тут же добавил, — вам не о чем переживать, машина с охраной будет у здания, Кирилл Константинович знает как их вызвать.

Сомнительное успокоение, конечно, но делать было нечего, поэтому, сжав в руке телефон и всунув ноги в туфли, направилась на выход. С непривычки икры немного тянуло от чересчур высокого каблука, Алексей почти сразу уловив, что быстро я идти не могу, снизил скорость. Остановившись у машины, услужливо открыл дверь. Скользнула в салон, в котором уже сидел Колесников, в отличие от почти раздетой под плащом меня, он был одет по классике, только рубашка была снова черной. Он их целой партией закупает, чтобы не заморачиваться? Или у него проблемы с определением цветов? Колесников курил в едва приоткрытое окно, расслабленный, с обычным покер фейсом, ни единой эмоции на его лице не было.

— Добрый вечер!

— И вам, — все так же не оборачиваясь, смотря в окно. И выбросив недокуренную сигарету, поднял стекло. — Поехали, — бросил водителю. Сегодня им был Степан.

— Это ваше, — и на мои колени легла черная бархатная маска. Серьезно? Что это за пятьдесят оттенков серого, вашу мать? Нет, я не дура, видела фотки некоторых забав на подобных мероприятиях Елисеева, но не думала, что все настолько паршиво. Снова подавив волну возмущения, взяла маску, проходясь большим пальцем по материалу, приятный. Мне после всего этого явно понадобится реабилитация, хотя бы в виде ударной дозы алкоголя в хорошей компании. Мироновой что ли набрать, давно не виделись. Мой мыслительный поток прервал Колесников и даже не словами, взглядом, скользнувшим по моим открытым ногам, взглядом от которого сотня тысяч мурашек пробежали по всему телу, вызывая волну жара, оседающего внизу живота. Запах его парфюма, смешанный с сигаретным дымом, полумрак салона — это проникало через поры моей кожи, впитывалось и мчало по венам, неожиданно дурманя голову. Вот совершенно ненужный процесс сейчас, абсолютно неуместный.