Страница 8 из 38
— Жалеешь, что на это пошла? — произнес Колесников, неожиданно переходя на «ты», видимо, по-своему расценив мое молчание.
— Это глупо жалеть о собственных решениях, — ответила максимально спокойно, насколько это было для меня сейчас возможно, — я всегда отвечаю за свои слова и выполняю условия сделок.
Он улыбнулся, если это можно назвать улыбкой, в черных глазах мелькнула тень издевки, а уголки губ чуть приподнялись вверх. Совершенно непонятно, мой ответ был им одобряем или вызвал лишь насмешку? Это путало меня и раздражало. Тень непонятной игры витала в воздухе, правил которой я не знала. Нет, надо срочно звонить Мироновой, а то от компании Кирилла Константиновича, кукуха моя улетит строить новое гнездо.
В это время на горизонте показался особняк Елисеева, и я надела маску, готовясь к новому уровню сложности.
Все происходящее вокруг напоминало мне бал у Сатаны из Мастера и Маргариты, особенно тот момент, где из камина выходили одетые во фраки мужчины в сопровождении обнаженных дам. Окружающие нас люди выглядели точно так же. По сравнению с другими женщинами в залах я была излишне одетой. Задерживая свой взгляд то на одном, то на другом человеке, мне становилось все более противно. Тошно от ощущения полного разложения и смрада, который ощущался на каком-то внутреннем уровне. Эти люди не ощущались живыми, биороботы с мертвыми душами, пытающиеся с помощью порока, похоти и самого низменного почувствовать себя живыми. Не понимающие, что это все лишь больше убивает остатки человеческого в них. Неосознанно сжала руку Колесникова сильней, он тут же в поддерживающем жесте положил ладонь другой руки на мою, заверяя таким образом, что все будет хорошо и волноваться не о чем. Усилием воли заставила себя расслабиться, если не внутренне, то хотя бы внешне.
Мы прошли сначала через один зал, свернули во второй, я старалась смотреть поверх всего, не задерживаясь на обнаженных телах, помогало мало, то и дело в поле зрения попадались совокупляющиеся люди, тут это происходило прилюдно во всех мыслимых и немыслимых комбинациях. Когда мы вошли в третий зал, перед нами предстала картина: привязанная к двум столбам девушка, которую трахали сразу в три члена, ее сдавленные стоны ударили по ошметкам моих нервов, и я нервно сжала зубы, от увиденного к горлу подкатила тошнота. Надеюсь, этот извращенец когда-нибудь сядет.
— Не переживайте за них Инга Аркадьевна, они сами на это пошли. И за одну такую ночь получат больше, чем вы получали за год, работая на Рыбакова, — вкрадчиво произнес Колесников, и холодная циничная усмешка коснулась его губ. Мне бы его спокойствие.
Я не была ханжой и не была глупой, да и фильмы для взрослых в своей жизни смотрела, но вот увидеть это все в реале на расстоянии в пару метров я была морально не готова.
Когда мы, наконец, дошли до небольшого зала, где обитал со своим окружением Елисеев, я все же сумела немного абстрагироваться от происходящего вокруг и мысленно собраться.
Елисеев сидел, развалившись на диване, выставив свое жирное брюхо обтянутое светлой рубашкой в бледно-голубую полоску и потягивая из бокала алкоголь, наблюдал, как перед ним какой-то мужик анально драл молодую брюнетку. Увидев нас, дал знак рукой, и парочка, прервав свое увлечение, удалились.
— Рад вас видеть Кирилл Константинович, очень вас ждал, — мерзко протянул Елисеев, причем еще и довольно фальшиво. Впрочем, он сам был мерзким, толстые короткие пальцы, которыми он сжимал свой бокал, блестели от жира как и его одутловатое лицо, видимо, он наблюдая за той парочкой еще и сытно ужинал и судя по накрытому перед ним столу так, оно и было. Меня снова передернуло от отвращения. — Присаживайтесь, — он, не поднимаясь, указал нам на свободный диван.
Садясь рядом с Кириллом Константиновичем, никак не ожидала, что его рука по-хозяйски ляжет на мои плечи, притягивая ближе к себе. Выражать как-то свое недовольство не стала, отдавая себе отчет, что тут моя роль немного другая, да и в их играх я еще до конца не разобралась. А ставки явно повышались.
— Я к тебе по делу, — Колесников, минуя любую обходительность, сразу перешел к сути, отчего Елисеев тут же немного погрустнел. — ИП Степановой твоя шарага и ее ССЗ наложилась на мою застройку на Мирошина. Мне надо, чтобы завтра в Ростреестр были поданы данные об отмене ССЗ.
— Ты такой шустрый Кирилл. Хотя-я, — протянул Елисеев, — в молодости я был таким же, прытким, наглым, пробивным. Но сейчас другое время.
— Евгений Игоревич, по ушам мне ездить переставай. Или ты думаешь, я не понимаю, для чего ты встречу назначил именно тут и как потом это можешь использовать, я своим появлением в твоем Содоме уже гарантировал себе твое согласие. Не подашь завтра данные все твои левые потоки, которые идут через отмыв у Шаулова, рухнут уже к обеду.
— Ты мне угрожаешь?
— Я тебя предупреждаю.
Темный взгляд Колесникова не просто давил, он втаптывал сидящего напротив Елисеева, давая гарантию, что каждое произнесенное сейчас слово будет исполнено.
— Что ж ты сразу с наездов, с добром надо к людям, с добром и люди к тебе потянутся, — деланно улыбнулся Елисеев, хотя его бледные рыбьи глаза были наполнены гневом. Колесников никак на его реплику не отреагировал. — Сейчас все решим Кирилл Константинович.
Елисеев подозвал какого-то мужчину, что ошивался возле завешанного темными шторами дверного проема и отдав распоряжение, снова повернулся к нам широко улыбаясь.
— Ну, вот, все сделано, завтра все документы будут готовы.
— Рад, что мы поняли друг друга.
— Ты напряжен, не всегда же надо думать о работе, здесь можешь расслабиться, отдохнуть от трудовых забот. А я как радушный хозяин угощаю, — и снова мерзкая ухмылка, одно движение его толстых пальцев и возле стола засуетились официанты, быстро сменив приборы, блюда и поставив на стол пару бутылок алкоголя.
— Благодарю, — сдержанно ответил Колесников. К Елисееву же подошла стройная длинноволосая брюнетка и начала массировать его плечи, тот отведя ее руку, поднялся со своего места.
— Могу предоставить на выбор девушек? Они у меня труженицы и умелицы, расслабят и удовлетворят любые желания, — засмеялся Елисеев на последней своей фразе и резко прижал к себе брюнетку, которая от неожиданности едва не подвернула ногу, пошатнувшись на своих высоких каблуках.
— Я со своей.
— Похвально, похвально. Но в Тулу со своим самоваром, как говорится, не ездят, — мерзкий смех снова прокатился по комнате.
— Я консервативен в некоторых вопросах.
— Понимаю, — от фальши, сквозившей в каждом слове этой жирной скотины, и то как он тискал своими толстыми сосисками грудь девушки, было тошно и уже не только морально, но и физически. — Тогда прошу простить меня, я вас покину. Наслаждайтесь вечером Кирилл.
Когда Елисеев вышел из комнаты, я наконец-то выдохнула. Я видела много неприятных людей, но этот экземпляр возглавил бы рейтинг.
— У меня возникло сейчас много вопросов, — я повернулась, смотря на вполне расслабленного Кирилла Константиновича. Его рука все также лежала на моем плече, а большой палец приятно скользил по коже.
— Елисееву нужен на меня компромат, чтобы иметь хоть какой-то рычаг давления. Поэтому на встречу, он согласился только при условии, что мы встретимся здесь, — подтвердил Колесников мою догадку.
— И вы, зная, это все равно пошли сюда?
— У меня оставался не такой большой выбор. Поверь мне, сейчас это наименьшее из зол. Так что нам нужно дать Евгению Игоревичу хлеба и зрелищ, — Колесников с улыбкой повел головой в сторону потолка, и я подняв голову только сейчас заметила скрытую под балкой камеру, совершенно неприметную, едва выступающую, но это, несомненно, была она. Нервно сглотнула. Не так я представляла себе этот вечер, совершенно не так. Хлеба и зрелищ говоришь?