Ставка на вылет

— Хотел. Но передумал. Твой Лейман по ним работает, — Колесников хищно улыбнулся. Одним своим видом давая понять, что этим пустоголовым прилетит по первое число за их махинации.

— Смотрю, вы приглянулись друг другу.

— Ты ревнуешь? — его улыбка стала шире, а рука скользнула вниз по спине, разгоняя кровь и вызывая флешбеки вчерашней ночи.

— Возможно, — улыбнулась флиртуя.

— Я просто воспользовался моментом. — Его пальцы зарылись в мои волосы, заставляя чуть склониться. — И скинул со своих плеч лишние проблемы. За свой проёб понесут наказание согласно закону. Я ж теперь законопослушный гражданин оказываю помощь нашим правоохранителям. — Улыбка по губам и он прильнул поцелуем. Запуская прокатившийся жар под кожей, заставляя снова его хотеть.

— Поехали к Куликову, — произнес, отстранившись, мягко проводя пальцами по моим волосам. — Маму предупреди.

Глава 33

Пока Кирилл с Андреем Владимировичем разговаривали в кабинете, я прошла в палату к маме.

— А вы себя замечательно чувствуете Александра Юрьевна, — улыбнулась, наблюдая, как мама с другой женщиной, видимо, тоже пациенткой Куликова, играет в шашки и смеется.

— Инга, здравствуй, дочь! — я подошла ближе и мама, поднявшись с места, тут же заключила меня в свои объятья. — Это Тамара, мы с ней соседки, она из палаты напротив.

— Добрый день! — поприветствовала довольно милую женщину в розовом плюшевом халате.

— Здравствуйте! Ваша мама мне много о вас рассказывала, — она улыбнулась и, переведя взгляд на маму, добавила: — Саш, я попозже тогда загляну. Не буду вам мешать.

— Готова к выписке? — спросила маму, как только Тамара вышла за дверь.

— Уже? — глаза мамы тут же наполнились радостью.

— Куликов сказал, что уже в понедельник я смогу тебя забрать.

— Ты даже не представляешь дочь, как я этому рада, — она сжала мои пальцы, своими теплыми руками.

— А еще я хочу тебя познакомить с одним человеком, — мама смотрела мне в глаза, считывая, понимая. И в ее взгляде всколыхнулось беспокойство.

— Ты замуж собралась? — и ее руки сжали мои крепче, безотчетно.

— Он сделал предложение, и я согласилась. Остальное пока не обсуждали.

— Дочь… — она присела на край кровати, не отпуская мои руки и заставляя опуститься рядом, — я так беспокоюсь за тебя.

— Мам, все хорошо, правда. Он сложный, но хороший человек. Он учредитель этой клиники. Только благодаря ему я смогла добиться, чтобы Куликов тебя взял на операцию.

— Я боюсь, как бы ни получилось опять, как с этим Сомовым, будь он неладен, — в глазах мамы снова вспыхнула злость, Виталика она на дух не переносила.

Я понимала ее волнение и уже хотела заверить, что Сомов и рядом не стоял с Колесниковым, но в дверь постучали, и Кирилл вошел в палату в сопровождении медсестры.

— Добрый день, Александра Юрьевна! Как ваше самочувствие?

— Хорошо. Благодарю! — произнесла мама, немного растерявшись.

— Меня зовут Кирилл, я мужчина вашей дочери и надеюсь, ваш будущий зять. — Улыбка мелькнула на губах Колесникова. И он, бросив взгляд на медсестру, добавил: — не могли бы вы попросить кого-нибудь принести нам чай.

— Да, конечно, — явно робеющая под его взглядом девушка тут же вышла в коридор.

Мама переводила взгляд то на меня, то на Кирилла, и вопросов ко мне у нее явно стало больше. Колесников же, пододвинув стул, сел.

— Андрей Владимирович говорит, что ваше лечение продвигается успешно.

— Да. Инга сказала, что мое нахождение здесь — это ваша заслуга, большое вам спасибо Кирилл.

— Ко мне можно на «ты», а то мне становится как-то неудобно, — Колесников явно заигрывал с моей мамой, очаровывая и стараясь понравится. Было удивительно наблюдать его в такой роли, но тем не менее, это было очень органично.

Медсестра принесла чай, вазочку с печеньем и снова удалилась. Мама, сбросив с себя растерянность, начала задавать Кириллу вопросы, на которые он очень развернуто и терпеливо отвечал.

В целом знакомство прошло удачно, лучше, чем я предполагала. И все же на прощание мама, обняв меня, шепнула на ухо, что бы я не спешила.

Всю дорогу домой Кирилла дергали звонками, и даже когда мы поднимались в лифте, он разговаривал по телефону. Не желая его беспокоить, вышла на лоджию, и, вынув из пачки сигарету, закурила.

— Судя по беспокойству твоей мамы, твой предыдущий брак был далеко не радужным, — раздался голос Кирилла и он, подойдя ближе, обнял меня со спины, притянув к своей груди.

— Мой предыдущий брак был откровенным дерьмом, давай будем честными в формулировках, — я затянулась глубже до половины скуренной сигаретой. — И если бы не Миронова, я, наверное, бы до сих пор ублажала Сомова и его мамашу стирая, убирая, готовя и рожая детей. Знаешь, категорию женщин, которые успешны в социуме, талантливы, у них получается вести бизнес или есть реализация в любой другой сфере, но они абсолютные профаны всего, что касается отношений и брака, такие зачастую выбирают неправильных партнеров, разводил, абьюзеров и альфонсов. Вот это именно я. Где-то умная, а где-то полная дура. Поэтому беспокойство моей мамы вполне оправдано.

— Ты излишне самокритична, — отозвался, бархатом своего голоса, пробираясь под кожу.

— Нет. Просто я растворяюсь в человеке полностью, если я люблю, то люблю на полную, в этом у меня нет полутонов, — потушив докуренную сигарету, вытащила следующую, ибо сложно признаваться в собственном проёбе особенно человеку, в глазах которого хочется всегда выглядеть идеально. — Все крутили у виска, когда я связалась с Сомовым и ушла из-за него с работы. Мама была в бешенстве, она не знала, как меня вразумить. А я ничего не хотела ни видеть, ни слышать, для меня существовал только Виталик. А Виталик хотел, чтобы я сидела дома, пекла пироги, заботилась о его маме и думала лишь о том, как родить ему наследника. Этакая счастливая картинка среднестатистической женщины. — Очередная затяжка, с ощутимым привкусом горечи. — Только с последним вышла накладка. У меня уже был четвертый месяц беременности, мамаша Сомова очередной раз мне устроила разнос за грязные по ее мнению плинтуса и я выдраив всю квартиру вечером уехала на скорой с открывшимся кровотечением. Спасти не удалось. Вычистили. — Нутро снова сковал холод потери, до боли во всех внутренностях. — А на следующий день в город вернулась Миронова, она тогда была замужем, ее мужу дали хорошую должность в соседнем городе, и они там жили больше года. А тут так сложились обстоятельства, что они должны были вернуться, закрыли филиал или что-то подобное. В общем, Ленка пришла ко мне в больницу. Долго расспрашивала меня обо всем, слушала, как я пою дифирамбы Виталику, а после промыла мне мозг, хорошо промыла с профессиональным отбеливающим порошком и железной щеткой. Разложив все по полочкам, без прикрас, выбивая с ноги стекла в моих розовых очках. После ее ухода мне было о чем подумать.

Когда я вернулась в квартиру к Сомову, я уже была не в силах спокойно, как раньше воспринимать действительность, в которой мое место было по рангу ниже, чем у табуретки. Я просто дышать уже в той квартире не могла, особенно в компании свекрови, которая своей вины за случившееся вообще не чувствовала, лишь вопила как попугай десять раз на дню, что это я дефектная, раз ребенка выносить неспособна. Знаешь, категорию женщин «а вот раньше и в поле рожали», а вот если не «в поле» и не побежала через двадцать минут после родов мужу борщ готовить, то с тобой что-то не так, не баба ты. А если и вовсе выносить не смогла, то неполноценная и ущербная. — Зло усмехнулась, затягиваясь почти дотла истлевшей сигаретой, снова окунаясь в воспоминания.