Страница 34 из 38
Глава 31
Глаза в глаза, в тишине и полумраке, мое сердце бьется все чаще, множа в теле онемение, расцветающее теплом в солнечном сплетении, жаром, обжигающим вены.
— Я уже дал тебе слово и могу поклясться в том, что сделаю все, чтобы не увидеть в твоих глазах разочарования. Ты не пожалеешь. Никогда. Пока я жив. И даже после, я сделаю все, чтобы ты оставалась в безопасности, — каждое слово пронзало, до дрожи, до мурашек, в горле ком, а перед глазами пелена из подступивших слез. Весь мир будто в этот момент встал на паузу, стал неважным, несущественным. Никто не обещал мне ничего, никто не давал гарантий, никто до него не проявлял заботу обо мне. Внутри буря, переполняющая до краев. Я понимала, что он может стать либо моим безграничным счастьем, либо моим палачом, я очень желала первого и еще сильнее страшилась второго. Жизнь снова вынуждала меня делать ставку, рисковать, ставить на кон свою жизнь и свое сердце. Но именно в этот момент осознала, что я не хочу играть, я выбираю любить… И пусть финал неизвестен, призрачен и непонятен. Я хочу любить, хочу чувствовать, пусть на разрыв, пусть на грани, пусть. Но уже не боясь.
Кивнула, чувствуя, как слезы скользнули по щекам. Кирилл, вытащив кольцо, отставил футляр и взял мою руку. Металл скользнул по коже, а он привлек меня к себе, обнимая и мягко целуя, нежно стирая бегущие по моему лицу слезы.
Отстранилась, наконец, дыша, ровно и полно. Коснулась его скулы, ведя подушечками пальцев, по чертам его лица. Кирилл на мгновение прикрыл глаза, повел подбородком, прижимаясь щекой к моей ладони. Очередной раз, напоминая мне огромного опасного тигра, вдруг позволившего себе слабость.
Потянулась, мягко касаясь губами его губ, снова. Подхватил на руки, унося в комнату. Темнота спальни, миг на одежду и кожа к коже, до нехватки воздуха, до жара разносящегося по венам. Каждым прикосновением наполняя, питая, даря. Забывая, что происходит за пределами этой квартиры. Весь мир сошелся в одной точке. Мы словно нашли друг в друге то, что до этого отчаянно пытались отыскать и не находили в других.
Сердцебиение участилось, когда смотрела в его глаза, наполненные нежностью и желанием. Вжалась в него, прижимаясь, плотней, скользя руками по спине, изнывая от желания ощущать его внутри себя.
Его руки скользили по моему телу. Губы по губам, кожа к коже. Захлестывало, до покалываний в сосудах. Запах его кожи, смешанный с парфюмом и нотками сигаретного дыма, пьянил, сводил с ума. Его руки по моим ягодицам, сжимая, обжигая своим теплом, заставляя обвить его тело ногами. Движения неспешные, наполненные сдержанной нежностью, осторожностью, будто боялся навредить. Но перед моими глазами уже пелена, марево, кожа горела, требуя еще больше касаний, прикосновений, нежности. Снова сводящая с ума жажда. Жажда по нему. Кирилл скользнул пальцами по нежной коже живота, накрывая мою грудь теплой ладонью, и с моих губ сорвался стон. Волна желания прокатилась по коже будоражащая, пленяющая, поджигающая нервные окончания, перерождая нежность в страсть. Скользнула рукой вниз, накрывая его, сжимая и окончательно пьянея. Кирилл почти сразу отвел мою руку, и царапнув зубами нижнюю губу, на мгновение отстранился, чтобы взять с прикроватной тумбы презерватив. Открыв фольгированный пакетик, натянул резинку. И снова его губы на моих, правда, ненадолго. Положив мою ногу себе на плечо, оставляя горячий поцелуй на моей голени, он медленно вошел. Настолько медленно, что мне хотелось взвыть, от нетерпения. Сдавленный стон вырвался из груди, и я впилась пальцами в простыни, не справляясь с тем жаром, что разливался волнами по телу, тек по венам вперемешку с кровью, плавил мозг, внутренности, разум. Я не справлялась, меня накрывало уже с первых его толчков. Медленных, от которых нарастало быстрей и сильней. И каждый последующий, толкал все ближе к краю, размывая реальность, перекрывая воздух. Внутри все сжалось. Дыхание ускорилось. Мышцы до предела напряглись. Кровь вскипела. Еще толчок, его губы по моим в поцелуе, до нехватки воздуха. Толчок и меня, разбило, разнесло миллиардом осколков. Я с силой сжимала его запястья, жадно хватала воздух, не контролируя ни тело, ни разум, ни душу. Он финишировал следом.
Замерли, приводя в норму дыхание, ощущая, как медленно сходит оргазм. Насыщаясь этим моментом. Кирилл осторожно опустил мою ногу со своего плеча, прокладывая дорожку поцелуев от лодыжки до моих губ. И опустившись рядом набок, притянул меня к себе, обнял, переплетая наши ноги. Я лежала, нежась в его руках, смотрела в его глаза, которые больше не ощущались тьмой режущей душу, как при нашей первой встрече, и не могла вспомнить, когда же в последний раз мне было так хорошо, так тихо, так спокойно внутри.
Вся последующая неделя вышла довольно напряженной, помимо основных рабочих моментов, нас бесконечно дергали юристы, Лейнер, и весь «цвет» местного предпринимательства города. Колесников был вынужден ездить на различные мероприятия, дабы развеять все бродившие вокруг него слухи, а их, после того как закрыли Салимова, было немало, и стремился заиметь побольше союзников, а я вынуждена была везде его сопровождать. Никогда не думала, что светские сборища могут быть настолько утомительными. Помимо этого всего, я ездила к маме в больницу и параллельно искала ей квартиру, так как она не хотела оставаться у меня, переживая, что она своим присутствием помешает мне устроить личную жизнь, а я не хотела отпускать ее обратно, в ее город. Мне было жизненно необходимо, чтобы она была рядом под моим присмотром, так будет спокойней. Если честно, то моя квартира, хоть и была хорошо обустроенной, но инфраструктуры в виде парков, скверов, больниц и поликлиник в шаговой доступности тут не было, магазины и аптеки были в небольшом количестве. Поэтому я усиленно искала подходящий вариант, даже базы Колесникова пересмотрела все, но поняла, что, скорее всего, придется смотреть старый фонд в центре, там и погулять есть где, и все в шаговой доступности.
— Ты готова? — Кирилл вошел в комнату, когда я заканчивала наносить макияж. Уже привычно в черном. Надо его как-нибудь спросить, почему он игнорирует другие цвета.
— Почти.
— Алексей уже ждет внизу.
— Скажи мне, что это последнее сборище на этой неделе, — произнесла, откладывая в сторону кисть для румян.
— Не могу тебя порадовать, к сожалению.
Кирилл подошел ближе, обнимая меня со спины и отведя в сторону волосы, прижался губами к нежной коже шеи, запуская одним прикосновением огонь мне в вены.
— Но обещаю, компенсировать твои мучения сегодняшней ночью.
— Принято, — улыбнулась, поворачиваясь в кольце его рук и коротко целуя в губы. — Поехали.
Мероприятие, посвященное юбилею банка, меня не впечатляло, поэтому я либо таскалась с Кириллом, изображая заинтересованность в присутствующих, заводя новые знакомства, либо болтала с Кислицыной, которую непонятно каким ветром сюда задуло, мы с ней раньше вместе работали на Рыбакова.
— Инга Аркадьевна Аверина, какая честь увидеть вас воочию, — на распев протянул подошедший мужчина, заставляя меня повернуться, лживость сквозила в каждой произнесенной букве. Я его не знала, но уже предполагала, что это мог быть кто-то из Салимовской стаи. У других бы навряд ли хватило бы смелости с таким апломбом подходить ко мне, зная, что Колесников был неподалеку.
— Извините, не помню, чтоб нас представляли друг другу, — ответила, скрывая за вежливой улыбкой свое отвращение, а мужчина своим видом, его вызывал. Лощёность в самом неприглядном виде, маслянистый липкий взгляд с затаенной злобой на дне глаз.
— Артур Салимов, — он озвучил свое имя так, будто делал это сейчас со сцены, ожидая вау-эффекта, но эффекта не было, лишь неприятный холодок прошелся по моему хребту, и я также спокойно сделала очередной глоток из своего бокала.