Ставка на вылет

— Рабочий день не закончен, Инга Аркадьевна, — раздалось мне в спину. Ровно, спокойно, твердо.

— Буду ждать ваших распоряжений в зале, Кирилл Константинович, — ответила, не оборачиваясь, подхватывая тональность его голоса.

Выбрав самый дальний столик, заказала себе кофе, внутри все еще бушевал шторм, слишком много раздражающих факторов и событий сошлось в одной точке, не оставляя мне шанса сохранить внутреннее равновесие. Головой понимала, что с Колесниковым я немного перегнула, могла отреагировать не так остро, если бы не разговор с отцом, наверняка я бы смогла сгладить углы, спокойно и четко разложив все по полочкам, но, видимо, звезды сошлись…

Официант принес кофе, поинтересовавшись, нужно ли мне что-нибудь еще, поблагодарив его, отказалась и, сделав глоток, повернулась к окну. Снова хмурилось небо, и накрапывал противный мелкий дождь, погода испортилась, как и настроение, будто вторя моему внутреннему состоянию.

Хотя серьезных причин для хандры у меня не было, мама поправлялась, деньги какие-никакие у меня появились, спасибо за это Кириллу, перспективы на работу и доходы были тоже неплохие, и Шаулов, и Гордеев открыто предлагали место у себя. Мои обязательства перед Колесниковым практически выполнены, остались незначительные моменты на доработку, и можно складывать свои полномочия. Но душу все равно царапала необъяснимая тоска. Хотя почему необъяснимая, вполне понятная, несмотря на все свои увещевания, я снова какой-то своей наивной частью настроила розовых облачных замков и в них поверила. Поэтому и его сегодняшние слова царапнули довольно болезненно. Сделав еще глоток кофе, отставила чашку и потянулась за телефоном, на экране которого высветилось напоминание. Надо было перечислить Светлане оплату за услуги. Зайдя в приложение, отправила необходимую сумму. И допив остатки кофе, уже собиралась вернуться в кабинет, как передо мной возник всадник.

— Инга Аркадьевна, Кирилл Константинович ждет вас в машине.

— Куда мы едем?

— Кирилл Константинович, сказал, что в ресторан.

— Его тут плохо кормят? — Алексей ничего не ответил. Взяв сумочку и телефон, отправилась за всадником.

И снова вся свита была в сборе, Степан был за рулем, всадник сопровождал меня. Колесников стоял у распахнутой двери автомобиля и, роясь в телефоне, слушал Юрия. Стоило нам приблизиться, Юрий утвердительно кивнув на брошенное Кириллом «Добить все хвосты», занял место в машине сопровождения, их, кстати, сегодня было две. Этот факт подстегнул мое напряжение, которое с каждой секундой окутывало меня непроницаемым холодным мраком все больше, ибо людей в машинах сопровождения тоже было больше.

Стоило подойти к машине, Колесников, протянул мне увесистый букет роз.

— Красные розы. Какая пошлость. Утренний букет мне понравился больше, — улыбка тенью скользнула по лицу Кирилла, на мгновение, стирая его привычный покерфейс.

— Учту, — и галантно предложив мне руку, помог сесть в машину.

Легкие порывы ветра проникали в приоткрытое окно автомобиля, колыхая мои распущенные волосы и смешивая аромат цветов со свежим влажным воздухом. Дождь закончился, серое небо постепенно становилось все темней, постепенно погружая город в объятья ночи. И надо бы расслабиться, насладиться спокойным вечером, возможно, вкусным ужином и перестать грузить свой мозг. Только… напряжение не только не отпускало, оно все сильней зажимало меня в тиски до неприятного озноба в теле. Хотела расспросить Колесникова о причине усиления охраны, но он всю дорогу разговаривал с кем-то по телефону и дергать его я не решалась.

Я почувствовала, что явно, что-то шло не так, когда Степан начал максимально прижиматься к впередиидущей машине сопровождения и сильнее, сжимая пальцами руль, все чаще смотрел по зеркалам.

— Степ… — хотела уточнить все ли в порядке, но договорить я не успела. Звуки очереди выстрелов по нашей машине, разорвали тишину в салоне. Кровь отлила от лица, от ужаса и осознания происходящего. Звон стекла, визг тормозов, машина пошла юзом по мокрому асфальту, мой сдавленный крик застрял в горле. Колесников, больно дернув меня, сбросил сиденья, накрывая своим телом.

Глава 27

Нервные окончания во всем теле будто опалило горячей лавой, полностью парализуя сознание, подводя меня к краю. Я, вцепившись пальцами в рубашку Кирилла, придавленная его телом, боялась пошевелиться, слыша выстрелы, крики и визги шин по асфальту. Секунды, растянувшиеся по ощущению в вечность. Когда Кирилл приподнялся, заглядывая в мои глаза, мне казалось, я неспособна даже пошевелиться. Звуки выстрелов стихли.

— Ты в порядке? Инга? — его прохладная ладонь, коснувшись моего лица, выдернула меня из оцепенения.

— Вроде, — произнесла, не в силах расцепить собственные пальцы, сжимавшие его рубашку.

Дверь машины распахнулась, и в салон заглянул запыхавшийся Юрий, все еще сжимавший в руке пистолет.

— Целы?

— Да, — Колесников поднялся и, взяв меня за руку, потянул, помогая сесть, тут же прижав к себе и вытаскивая из машины. На языке отчего-то возник фантомный привкус железа, горечи и соли. Приняв вертикальное положение, увидев отверстия от пуль в кузове машины, разбросанные по асфальту куски разбитого бампера и осколки фар, внутренние органы сжались так, что желудок едва не взбунтовался. Отвернулась, сильней прижалась к Кириллу, уже координирующему работу людей, на мгновение, прикрывая глаза, позволяя себе мгновение слабости, ибо уже не могла с этим всем справиться.

И только спустя несколько секунд, заметила, что рукав его рубашки разодран, и весь в крови. Меня снова затрясло, разум не справлялся, он больше не вывозил.

— У тебя кровь, Кирилл, — произнесла сдавленно, изо всех сил борясь с парализующим чувством подступающей паники.

— Царапина, — бросил как ни в чем не бывало, вытаскивая из кармана телефон и набирая чей-то номер, но заметив мой взгляд, который я не сводила с крови на его рубашке и руке. Взгляд, который бывает у людей до секунды до нервного срыва.

— Чш-ш, — он тут же прижал меня к себе, — просто царапина. Правда. По касательной прошла, кожу содрало, не больше. Ты слышишь меня? — он поднял пальцами за подбородок мое лицо, напряженно заглядывая в глаза. Кивнула сглотнув. Не выпуская меня из своих рук, подозвал Юрия, который в это время довольно эмоционально разговаривал с кем-то по телефону.

— Свяжись с Аристарховым, Хлебниковым, Аржибаевым, Черняковым и Ерошиным.

— Черняков еще в СИЗО.

— Значит, только с теми, кто уже на свободе. Надо эту падаль задавить окончательно, а то херли я тут один за всех отдуваюсь, пусть тоже подключаются.

— Будет сделано. Леха через восемь минут подъедет, — и Юрий вытащил из машины сопровождения плед и протянул Колесникову, Кирилл тут же набросил его на мои плечи и снова прижал к себе. Но всадник был на месте уже через пять.

Вокруг кипела работа, Кирилл, четко отдавал указания, все были заняты, у каждого была своя зона ответственности, и впервые за все это время меня выбило из действительности, из общего ритма, мой закоротивший мозг ввел меня в режим наблюдателя, и я никак не могла из него вынырнуть.

Салон машины всадника погруженный во тьму, тепло рук Кирилла, и почти безостановочные разговоры по телефону, то его, то Алексея. А потом, подземная парковка его дома. Лифт и мрак квартиры. Колесников включил свет, запер дверь и мягко подтолкнул меня вглубь, усадив на пуф. Снял мою обувь, нежно проведя ладонями по икрам.

— Ты как?

— Пытаюсь прийти в себя, — ответила честно, из всех сил подавляя ту часть, которая во мне уже билась в истерике.

— Давай в душ, — он поднялся и, взяв меня за руку, завел в ванную комнату, щелкнув выключателем. — В шкафу чистые полотенца. Тебе помочь? — но в этот момент его телефон снова разразился третью.