Страница 20 из 38
Следующие сутки были довольно напряженными, меня и всадника дергали все кому не лень, адвокаты осаживали наших правоохранительных стражей в попытках пробиться к Колесникову, но к нему никого не пускали. Хотя права не имели. Суки. Нас зажимали по всем фронтам. Отбивались как могли, пока парни рыли во всех направлениях в поисках компромата.
— Леш, — обратилась к всаднику, который забрал меня из дома рано утром. Из-за недосыпа уже боялась садиться за руль, подтупливала. Себя не жалко, а вот если из-за моей оплошности кто-то пострадает, простить себе не смогу. Мне и так в жизни проблем хватает. — Мы можем организовать охрану в клинику Куликова?
— Конечно. Выставлю сегодня возле палаты вашей матери, на этаже, холле и у ворот. Должно хватить.
— Спасибо.
— Деньги со счетов сняли?
— Да. Парочку уже эти твари заблокировали.
— Снимай все, что есть, уводи на сторонние. У нас не больше двенадцати часов в запасе. Нам нельзя их терять, — всадник это понимал, как и я, что как только нас оставят без средств, у нас будут связаны руки.
— Юрик уже работает. Часть уводим Гордееву и Довлатову.
— Хорошо.
Около восьми часов вечера раздался звонок от Андрея Владимировича. Мне разрешили увидеть маму.
— Поехали в клинику, — бросила всаднику, сгребая документы со стола, убирая все в сейф.
Темное небо нависало над городом, делая его еще более серым и мрачным, несмотря на радость от грядущей встречи с мамой, на душе было тошно. Пока всадник гнал машину по утопающему в сумерках городу, я, приоткрыв окно, закурила. Надо бы набрать Герману, его молчание мне не нравилось, оно держало меня в неопределенности. Пока Алексей парковал мерин, я сбросила Лейнеру сообщение с просьбой о встрече и затушив экран, вышла из машины в сопровождении всадника.
Мама улыбалась, уже это теплыми лучами грело мое сердце.
— Инга, доченька, я так соскучилась, — ее речь была немного заторможенной, но меня уже предупредили об этом. Так бывает, это нормальное состояние после подобной операции.
— И я. Как ты себя чувствуешь? — я присела на стул у кровати и взяла маму за руки, ощущение тепла родных рук — это счастье. Счастье знать, что она тут со мной рядом и что еще много дней будет.
— Хорошо. Но врач сказал, что нужна будет реабилитация. Большая слабость в руках и ногах, первые сутки вообще их не чувствовала, так испугалась. И говорить сложно, слова не складываются.
— Все будет хорошо, это пройдет. Андрей Владимирович сказал, что пройдешь реабилитационный курс физиотерапии, позанимаешься с логопедом. Там целый комплекс: и теплолечение, и магнитотерапия, и еще много чего. Так что не волнуйся, поставим тебя на ноги, бегать еще будешь.
— Доченька, — мама снова улыбнулась, а с глаз потекли слезы.
— Отставить плакать, Александра Юрьевна, — улыбнулась в ответ и потянулась к ее рукам, прижимаясь щекой, губами, целуя ее пальцы.
— Ты у меня настоящий боец, — прошептала мама, положив ладонь на мою склоненную голову, поглаживая волосы, почти как в детстве.
Я была готова просидеть с ней тут весь вечер и всю ночь, и сделала бы это с радостью, но пришла медсестра, маме необходимо было сделать необходимые уколы и поставить капельницу, после которой она, скорее всего, заснет. Поэтому, я попрощавшись и расцеловав маму, вышла из палаты.
Переговорив с Куликовым, убедилась, что динамика положительная и волноваться не стоит, мама под пристальным наблюдением и в хороших руках. Кивнув всаднику, попрощалась с Андреем Владимировичем еще раз его поблагодарив. Спустились в холл и вышли из клиники к машине. Внутреннее напряжение, спавшее в палате матери, снова вернулось. Надо было еще заехать к Шаулову. Но стоило выехать на Свободный проспект, как нашу машину окружили, нас вели. Две машины впереди, черные, тонированные, такие же с одного и другого бока, две позади, номера на всех, явно не простых смертных. Суки. Всадник заковыристо вслух выругался.
— Инга Аркадьевна? — в голосе напряжение.
— Сбавь скорость, раз так просят.
Глава 18
Всадник выполнил мою просьбу, одновременно набирая номер охраны. Машина слева поравнялась с нами, прижимаясь как можно ближе. Почти одновременно остановились все сопровождающие машины, и стекло медленно начало опускаться, открывая того, кто скрывался в салоне. Нажала на кнопку, открывая окно, дабы посмотреть в глаза твари. Мне было неинтересно, что они хотели мне сказать, я это могла предугадать наперед.
— Доброго вечера, Инга Аркадьевна, — свет фар автомобилей, перекрывших три полосы из четырех, резал дождливую ночь, не предвещая ничего хорошего, а я повернула голову, чтобы посмотреть в глаза одному из тех, которые надеялись уничтожить Кирилла и всех тех, кто им мешал. — Вы беспокоите моих людей, Инга Аркадьевна, мы настойчиво просим вас перестать это делать во избежание нежелательных для вас последствий. — Гадкая ухмылка проскользнула по его губам, превращая лицо в вызывающую отвращение маску. Повернула голову, смотря прямо перед собой, вытащила сигарету из пачки, подкурила, затянулась, расслабленно выпуская дым в окно, в сторону твари.
— Вы же умная женщина. Ваш работодатель и любовник не стоит ваших слез, — тонкая отсылка к компромату, который лежал у Елисеева, вызвала лишь мою усмешку. Не знаю, кого они рассчитывали встретить, может, сахарную девицу, которая тут же начнет слезно извиняться и просить никого не трогать. Тупую овцу, неспособную мыслить. Но в любом случае они прогадали. Земля уже содрогнулась, задымилась, заклубились темным туманам облака. Моя улыбка была жуткой, когда я повернула свою голову к этому гонцу, настолько, что его уверенная ухмылка померкла, а во взгляде пошатнулась уверенность.
— Я надеюсь, мы с вами договорились.
— Я вас услышала, — произнесла, смотря ровно в его гадкие глаза, произнесла с полной уверенностью, что перегрызу каждого из этой своры, поэтому именно «услышала», а не «договорились». По губам усмешка, последняя затяжка сигаретой и щелчком отправила окурок в полет. Окурок ударился о крышу его машины и с искрами отлетел на асфальт.
— У вас еще что-то? Я спешу, — произнесла, и мрачный взгляд полоснул, мгновение, несущее холод мрака по венам, пауза. И в его глазах вдруг появился интерес, попытка понять, что за непонятная зверушка перед ним. Я же отвернулась, максимально демонстрируя, что разговор завершен и мне более не интересен. Он, наконец, дал знак рукой своим холопам, и машины тронулись с места, а стекло пошло вверх, скрывая тварь в салоне автомобиля.
— Пидорасы, — не сдерживаясь, выдал всадник, — Простите, Инга Аркадьевна.
— Поехали, — бросила, вытаскивая вторую по счету сигарету. Токи напряжения еще били тело изнутри, но уже отпускало, и из-за этого подрагивали пальцы. Поймала обеспокоенный взгляд Алексея в зеркале заднего вида. Кивнула, мол, все в порядке. — Кто это? — спросила, заметив ведущие нас машины.
— Охрана. Прибыли, пока вы разговаривали, — я настолько была сосредоточена на твари, что даже этого не заметила.
— Добавь людей у клиники.
— Будет сделано, — выбросив окурок, закрыла окно и потянулась к телефону, на котором «висело» сообщение от Германа.
— Вези к дому, мне нужна моя машина.
— Скажите куда, я отвезу.
— Нет. На эту встречу я еду одна.
— Инга Аркадьевна… — начал всадник, но я его тут же перебила.
— Леш, там человек при погонах, и если он заметит чужих, а он заметит, то рассчитывать на его помощь мы уже не сможем. Я уже не смогу. Никогда. Поэтому жди меня у дома.
Алексей, напряженно сжав челюсти, кивнул, соглашаясь. А я, набрав ответное сообщение Лейману, откинула голову на подголовник, закрывая глаза. «Ты у меня настоящий боец» слова мамы, как на повторе звучали внутри, давая силы двигаться дальше.