Ставка на вылет

Странно было сидеть вот так с ним вдвоем, так просто говорить на жизненные темы. В такие моменты отчетливо понимаешь, что неважно, какой у тебя статус в обществе, сколько у тебя денег на счетах, ты в любом случае остаешься человеком со своей внутренней болью, со своими мыслями, комплексами, обидами, установками и прочим дерьмом. Ты просто человек, такой же, как и миллиарды других.

Сделала глоток вина и невзначай скользнула взглядом по рукам Кирилла, и отчего-то именно в эту секунду в моей голове промелькнула мысль о том, что я только что спала с человеком, не зная наверняка, состоит ли он в каких-то отношениях, может, он вообще женат. Эта мысль была словно вылитый на голову ушат ледяной воды. И я, отставив бокал на подлокотник кресла, уставилась на Колесникова.

Глава 16

— Ты… был женат? — вопрос озвучен с паузой, ибо до последнего выбирала формулировку. На руке кольца не было, но мужчины часто не носят кольцо, поэтому его отсутствие не показатель.

Мой вопрос не был интересом женщины, которая испытывает надежду на отношения, я лишь не желала быть женщиной, которая спит с несвободным мужчиной. Хотя беря в уравнение условия моего нахождения рядом с ним, отказаться я не имела возможности. В любом случае лучше знать все данные, чем плавать в неведении.

Колесников улыбнулся, поняв ход моих мыслей.

— Да. Единожды. В разводе.

— Почему не получилось?

— Просто все закончилось. Говорят, женщина как цветок. Я был хреновым садовником, и она нашла лучше. Честно сказала. Все решили спокойно, без истерик и драм. — Пригубил из бокала. — Разошлись тихо. Она сейчас в счастливом браке любимая жена и мать двух сорванцов.

— Жалеешь?

— Нет. Это был правильный выбор, — и снова сделав глоток виски, добавил: — для нас двоих.

Одним глотком допив вино в бокале, поднялась, подошла к столу, опустила бокал на столешницу. Кирилл протянул руку в подзывающем жесте, подошла ближе, взял за руку, притянул ближе, так, чтоб оказалась меж его разведенных ног, скользнула руками по плечам, наслаждаясь ощущением теплой упругой кожи под своими пальцами. Он взрывал мои рецепторы, поджигал нервные окончания, и я ничего с этим сделать не могла. Страх никуда, как оказалось, не ушел, но он стал другим. Теперь я не боялась Колесникова, но я боялась им заболеть. Боялась, что попадусь как рыба на крючок после этой ночи. Что даже осознавая, что эта связь кратковременна, что это лишь секс, могу прикипеть. Поддаться неуместным чувствам.

Он отставил бокал и скользнул ладонями под рубашку на моем теле. Первая потянулась к его губам, млея от ощущения растекающейся по венам горячей карамели. Вдыхала аромат его кожи, смешанный с запахом геля для душа, что расползался горячим мраком под кожей, черным тягучим медом, протравляя тело насквозь, насыщая и наполняя душу, вытесняя всё мысли, воспоминания, все лишнее и ненужное сейчас. Оставалось только желание, вскипевшее огнём в моих венах, и я наслаждалась им и чувствами, что он во мне пробуждал. Кирилл перехватил инициативу сразу, впиваясь в мой рот, проталкиваясь языком, разжигая пламя. Прошило: жёстко, остро, насквозь, до первых, скручивающих жгутом спазмов внизу живота.

А после, расстеленный на полу поверх ковра плед, брошенные на него диванные подушки, потушенный полностью свет и мы, сходящие с ума в руках друг друга. За окном ночной город, словно засыпающий зверь, затих, давая нам передышку, шанс перевести дыхание от изматывающей реальности. Капли начавшегося дождя били по оконному стеклу, а в моих венах пел голод, жажда до каждого касания, прикосновения, толчка его тела, его движению во мне. Я никогда не испытывала подобного рядом с мужчиной, и сейчас, словно дорвавшийся до воды, измотанный жаждой человек, не могла напиться. Скользила руками по телу, прижимая все ближе, кожа к коже, не давая и шанса отстраниться, пропуская под кожей импульсы в двести двадцать, сжигая нервную систему, и раз за разом желая еще.

А еще я, наконец, поняла, что такое «щедрый любовник», Колесников им был, доводя меня почти до безумия, заставляя царапать в исступлении его кожу, сминать плед под нашими телами, сходить с ума и достигать оргазма, и только после финишировал он сам. Мне казалось, он отдавал больше, чем брал. Это тоже было в моей жизни впервые…

Уснули под утро, вымотанная, с приятной усталостью в теле, прижатая к его теплой груди, я провалилась в сон.

Разбудил меня громкий стук в дверь, дрема сброшена почти мгновенно, я резко села. Ни шума льющейся воды в душе, ни вещей, ни обуви Колесникова не было. Я была одна.

— Инга Аркадьевна, — раздался не сулящий ничего хорошего, голос всадника. Поднявшись, рванула с пола плед, завернулась и открыла дверь.

— Кирилла Константиновича арестовали, — три слова, выбивающие воздух из моих легких. И я машинально сделала шаг в сторону, пропуская Алексея в кабинет.

Всадник был максимально собран, мой внешний вид абсолютно его не смущал.

— Когда? — мысли снова роились, уже в бешеном режиме, я была оглушена происходящим. Мой мозг еще не вынырнул из сладкой неги проведенной ночи.

— Час назад. Взяли прямо из квартиры. Тут должны были остаться документы, нам надо их забрать и уезжать. Через… — он взглянул на часы, — сорок минут обыск.

— Суки, — выругалась, окинув кабинет взглядом в поисках своих вещей. — Колесников знал, что его возьмут сегодня?

— Предполагал.

— Отвернись, я переоденусь, — всадник повернулся ко мне спиной, уткнувшись в телефон, а я схватила платье, отбросив плед, начала натягивать его на себя. — Если ты про доки с передачей прав на управление, то их тут нет, они у Шаулова. Что-то еще от сюда надо забрать?

— Нет, на днях все вычистили. Сейчас Степан с Юриком подъедут, проследят, чтоб эти псы не подбросили ничего.

Коридоры были полупустые, видимо, лишний персонал распустили и остались только те, кто реально обеспечивал жизнедеятельность компании. Мы спустились на первый этаж, и быстро минуя холл, вышли на улицу к машине всадника.

— На Фрунзе тоже будут шерстить? — спросила, когда автомобиль тронулся с места.

— Нет, ресторан на меня оформлен, — это была единственная хорошая новость за это утро.

Его телефон разрывался от звонков, Алексей, лишь хмурясь, периодически поглядывал на экран, но трубку не брал.

— Так все утро? — повела головой в сторону дребезжавшего смартфона, лежавшего на консоли.

— Почти.

— Может, стоит ответить?

— Я стараюсь не ругаться матом при женщинах, а без мата там не обойдется, — ответил сдержанно, но отчего-то его слова вызвали у меня улыбку, хотя ситуация вообще не располагала. Я уже хотела ответить, что потерплю это неудобство, могу и слова подсказать, если понадобится. Но теперь уже мой телефон выдал трель входящего вызова. Звонил Куликов. Внутренне сжавшись, приняла вызов. Тенденция заложившаяся в начале этого дня, не сулила ничего хорошего, поэтому страх, что и тут могут прилететь плохие новости, сковывал мое тело.

— Доброе утро, Инга Аркадьевна! Хочу сообщить вам, что Александра Юрьевна пришла в себя, показатели стабильные, все идет хорошо. Пока она находится еще в реанимационном отделении, и посещения нежелательны. Но, думаю, через пару дней мы уже сможем перевести ее в палату, и вы сможете ее увидеть.

— Андрей Владимирович, — я облегченно выдохнула в трубку, — огромное вам спасибо, это наилучшие новости.

— Всех благ!

— И вам, — ответила, сжав в руке телефон, откинулась на сиденье, ощущая, как расслабляется тело, как восстанавливается циркуляция крови. Все было не зря. Понимание этого накатывало волнами, как и благодарность не только к Куликову, но и к Колесникову.