Ставка на вылет

Шестеренки в моей голове закрутились с новой силой и запредельной скоростью. Семья значит. И кто у нас тут глава большого семейства?

— Занятная картина сложилась, — Колесников улыбнулся и занял кресло напротив моего стола. — Оставь до утра. Завтра Алексея напряжешь, он тебе отыщет все их фамильные древа. Поужинаешь со мной? — еще одна неожиданность и мой возрастающий интерес, отозвавшийся мандражом и немеющим покалыванием под кожей.

— Ужин в двенадцать ночи?

— Не ешьте после шести?

— Если бы я не ела после шести, я бы сдохла с голода, — Кирилл снова повел уголком губ в намеке на улыбку.

— Мне нравятся женщины, любящие хорошо поесть. Пошли.

В зале ресторана было почти пусто, тихо играла музыка, приглушенное освещение создавало уютную, я бы даже сказала, интимную атмосферу. Отчего мне стало снова некомфортно, опять в голове ассоциация с Елисеевским особняком, когда же уже отпустит? Почему не могли поужинать в кабинете, там хотя бы уже привычней?

Сели за столик в углу у окна, сделали заказ. Колесников снова взглядом в телефоне, кому-то набирал сообщение или что-то просматривал, хмурился.

— Завтра арест еще двух, Чернякова и Ерошина, — произнес, откладывая на стол телефон и переводя на меня взгляд. Обе названных фамилии были мне знакомы, с ними у Колесникова тоже были договора.

— Это проверенная информация?

— Да.

— У нас мало времени. Может тебе лучше уехать из страны?

— Что бы им было проще и удобней похоронить мое дело? — странная полуулыбка по губам и он досадно поморщившись, отрицательно повел головой.

— Пока мы не знаем, кто за всем этим стоит и для чего он это делает, это все равно, что сражаться с ветряными мельницами.

— У Шаулова лежат документы, на случай если меня посадят, по ним весь бизнес переоформлен. Чтобы в мое отсутствие вы могли рулить. На твой счет будет перечислена сумма, это годовая зарплата. Останешься рядом с Алексеем, будешь помогать.

— Рано ты засобирался. Времени хоть и мало, но оно есть.

— А вы оптимист Инга, — усмехнулся и замолчал, потому что пришедшая официантка принесла наш заказ. А у меня снова отчетливо зазвенело в голове мыслью, что он знает гораздо больше, чем говорит и почему-то делиться этим не хочет. А жаль. Это могло бы нам помочь.

Удивительно, но наш ужин не вызывал во мне скованности и напряжения, да и сам Колесников выглядел и вел себя довольно расслабленно. Если бы не исследующий меня взгляд, в котором медленно тлел интерес, я бы даже могла представить, что ужинаю со старым другом. Но интерес тлел, и это взрывало мой центр спокойствия, внутренняя сигнализация, не переставая, вопила. Странный он человек. Спокойный там, где любой другой уже бы на измене сидел, иссушаясь от тревоги и страха, что за ним придут. Колесников же вел себя так, будто ждал их, как ждут дорогих гостей.

— Почему у меня возникает такое чувство, что ты знаешь, кто за всем этим стоит?

— Не знаю, но предполагаю. А твое дело подтвердить или опровергнуть мои догадки, — и снова мимолетная улыбка по губам, а у меня вместе с тем появилось нехорошее предчувствие. — Давай больше не будем о работе.

Последняя его фраза ввела меня в короткий ступор. А о чем мне еще с ним разговаривать, блин? О погоде? Мировых кризисах и курсе доллара? Но непривычно спокойный сегодня взгляд его темных глаз, рождал приятное, тягучее, как плавленая карамель удовольствие, поэтому от просившегося наружу сарказма я удержалась.

Но времени, чтобы нащупать новую тему для разговора, нам не дали.

Телефон Колесникова разразился трелью входящего вызова и он, бросив взгляд на экран, мгновенно отбросил присущую этому вечеру легкость. Во взгляде снова заклубился мрак, он, извинившись, принял вызов, и атмосфера вокруг с каждой секундой сгущалась все больше, отчетливо намекая, что новости отнюдь не добрые.

Глава 14

— Чернякова и Ерошина уже взяли под арест, — произнес Кирилл, убирая телефон в карман брюк, — извини, мне надо посетить одного человека, придется тебя покинуть, — и он поднялся со своего места. В глазах снова лезвия тьмы, полностью собран, уже без остатка легкости и расслабленности.

— Со дня на день? — спросила, уже зная ответ. Кивнул, подтверждая. А по моей спине волной холод.

После ухода Кирилла сидела оглушенная, в голове бурным потоком неслись мысли, складываясь в схемы и план действий пока хаотично набросанный, но лучше, чем никакой. Я обещала Колесникову, что сделаю все и от своих слов я не отказываюсь. Ситуация, конечно, была хуже не придумаешь, и все происходило слишком быстро, на то, видимо, и был расчет. Суки. Но плох тот тактик, у которого нет запасного плана. Но прежде чем бросаться на амбразуру, мне надо было поесть, а то меня скоро ветром сносить начнет. Голода я не ощущала, так было всегда, когда я находилась в нервном напряжении, ужасная функция моего организма, именно тогда когда мне нужны были силы, он врубал этот режим самоуничтожения, доводя меня до голодных головокружений. Запихнув в себя отбивную и легкий салат, потянулась к телефону, пролистывая номера телефонов, искала тот единственный, который мог мне дать шанс выполнить данное обещание.

— Слушаю, — басистый голос Германа прозвучал в трубке.

— Привет! Это Аверина вас беспокоит, товарищ капитан.

— Инга. Блин. Только ты могла мне позвонить в такое время, — Лейнер, мягко рассмеялся. Он был хорошим знакомым, еще с первого курса университета. Мы никогда не дружили, никогда не спали, но периодически пересекались в одной компании. И пару раз мне приходилось к нему обращаться, в основном это было во времена работы на Рыбакова.

— Мы могли бы встретиться? — произнесла в трубку, но ответа не последовало сразу, короткая пауза, заставила меня начать волноваться.

— Когда и где?

— Как можно быстрей, место на твой выбор.

— Давай на Урванцева, между домами сорок три и сорок пять. Через полчаса. Устроит?

— Да.

На месте я была уже через двадцать минут. Оценила выбор места, камер нет, с окон почти не просматривается, два выезда. Дождалась, когда машина Лейнера остановится напротив моей, и вышла из автомобиля. Телефон на всякий случай оставила в салоне. Паранойя, конечно, но лучше перестраховаться.

— Как я понял это не телефонный разговор, раз дернула, — чем мне нравился Герман, что ему не приходилось объяснять, тонкие моменты, он сам их раскусывал как орешки, видел наперед.

— Все верно. Что ты знаешь о деле Велькер? — вытащила из пачки сигарету, он тут же протянул зажигалку подкуривая. И сам потянулся к пачке в своем кармане. Затяжка, протяжный выдох дыма и он медленно перевел на меня взгляд.

— Инга, не стоит туда лезть, — серьезно и предостерегающе.

— Посадки проплачены? — больше утверждение, чем вопрос.

— Да. И я этим делом не занимаюсь.

— В списках есть Колесников?

— Да. Уже в разработке.

— Мне надо вывести его из-под удара.

— Без шансов, — сказано так, что остатки моей надежды, сделав последний вдох, сдохли.

— Герман, значит, надо найти этот шанс.

— Ты не понимаешь, какие люди и какие деньги за этим стоят, — но он ошибался, об этом я знала лучше него. И сейчас страх вместе с дымом вплетался в воздух, множа напряжение в моей нервной системе.

— Помнишь схему, которую ты провернул с помощником Рыбакова?

— Не выйдет. Я не веду это дело.

— Ты знаешь кто ведет, а значит можно перекупить. Помоги. Любая сумма.

— Не все так просто, — Герман докурив, выбросил окурок в приоткрытое окно, и повернулся ко мне.

— Я знаю. И знаю, кто за всем этим стоит. Но мне надо вытащить Колесникова. Любой ценой.