Страница 14 из 17
20:45
Тёмный лес за окном.
Сквозь стёкла вагона пробивался лишь тусклый свет плафонов, отражаясь в чёрной воде болот за окном. Женщина в жакете отложила каталог "Сотбис" и неожиданно повернулась к Ефиму Карповичу. Её маникюрные пальцы постукивали по столику, словно отсчитывая секунды до сделки.
— Вы знаете, я антиквариат скупаю, — голос её звучал деловито, но в глазах читался холодный расчёт. — Особенно интересны старые документы, фотографии... Если у вас что-то есть — могу предложить хорошие деньги. Доллары.
Ефим Карпович медленно поднял взгляд. В её зрачках отражался не интерес коллекционера, а что-то другое — может, спецслужбы, может, западные покупатели, охотящиеся за советскими секретами.
Он потянулся к своему потрёпанному портфелю — тому самому, кожаному, с потертыми уголками, что сопровождал его всю жизнь. Расстегнул замок, уже не такой тугий, как в 60-х.
Там лежало:
Папка с чертежами, фотография, письма Лиды и последние от сына.
Женщина жадно протянула руку:
— О, это же... Давайте я посмотрю!
Ефим Карпович резко захлопнул портфель. В его движении была та самая твёрдость, что когда-то заставляла подчинённых вытягиваться по стойке "смирно".
— У меня ничего ценного нет, — произнёс он, и в голосе зазвучали стальные нотки, знакомые тем, кто работал с ним в "закрытом" КБ. — Только личные воспоминания. Они не продаются.
Женщина на секунду замерла, будто наткнувшись на невидимую стену. Затем фальшиво улыбнулась:
— Ну, если передумаете... Мой номер телефона.
Она протянула визитку с золотым тиснением. Ефим Карпович взял её двумя пальцами, как берут что-то неприятное, и сунул в карман, где она присоединилась к письму сына.
За окном мелькнул одинокий фонарь — где-то на глухом полустанке. Его свет на мгновение осветил лицо старика: глубокие морщины, сжатые губы, глаза, в которых читалась вся боль человека, видевшего, как распродаётся по кускам не только его прошлое, но и будущее его страны.
Поезд нырнул в очередной тоннель, и в тёмном стекле Ефим Карпович увидел своё отражение — последнего хранителя эпохи, которая уже стала историей.