Страница 1 из 17
Москва, Казанский вокзал. 12 августа 1992 года. 14:30
Ефим Карпович потупил взгляд, чувствуя, как дрожат его пальцы на полированном дубе кассового окошка. За спиной давила очередь — кто-то нервно переминался, кто-то вздыхал, а молодой человек в кожанке и с "диктофоном" Philips тыкал ему в спину острым локтем.
— Доченька, мне один билет до Ленинграда, — голос его, некогда громовой, теперь напоминал шелест пожелтевшей газеты.
Кассирша, лет двадцати, с бантиком в волосах (точно такой же носила его Лидочка в 61-м), подняла на него глаза. В них плескалось то самое выражение, которое он видел у всех молодых последние два года — смесь усталости и растерянности перед новым миром.
— Что? — губы ее сморщились, будто он сказал что-то неприличное.
Ефим Карпович сжал потрескавшиеся кожаные перчатки — подарок сына к прошлому Новому году. "Американец" теперь. Даже перчатки прислал какие-то не наши...
— Простите, всё время путаю. Один билет до Санкт-Петербурга, — он будто плюнул это слово, чувствуя, как кислота подступает к горлу. Тридцать лет жизни в Ленинграде, а теперь вот — "Санкт-Петербург". Как будто и не его город вовсе.
Девушка щелкнула длинными ногтями по клавиатуре компьютера — новшество, установленное месяц назад. Ефим Карпович невольно задумался, куда делась Нина Семеновна, которая тридцать лет сидела в этой кассе и всегда находила ему место в купе, даже в пик сезона.
— На какую вам дату? — голос кассирши звучал, как автоответчик. Она уже смотрела куда-то за его плечо, на часы, висящие над входом. Большие, круглые, с римскими цифрами — те самые, что показывали время, когда он впервые приехал в Москву в 1949-м...
— На сегодня, милочка, ближайший рейс, — Ефим Карпович достал из внутреннего кармана пиджака потрепанный бумажник. Советский еще, с вытертым гербом. Тридцать тысяч рублей — вся его пенсия за месяц — лежали аккуратной стопочкой. Деньги теперь пахли по-другому. Не тем добрым, грубым запахом чернил Госзнака, а чем-то химическим, чужим.
Девушка протянула билет. Тонкий листок, почти прозрачный. Не то что плотные советские билеты, которые приятно было держать в руках.
«Москва — Санкт-Петербург»
Дата: 12 августа 1992 года
Время отправки: 14:45
Вагон 7, место 38
Ефим Карпович моргнул. Цифры плыли перед глазами. Семь — счастливое число. Тридцать восемь — год, когда расстреляли дядю Мишу. Всегда так — радость и горе в одном билете.
— С вас тридцать две тысячи восемьсот, — сказала кассирша. В ее голосе прозвучало что-то вроде сочувствия. Может, заметила, как дрожит его рука, принимая сдачу — семьсот рублей, на которые теперь даже бутылку "Жигулевского" не купишь.
Он сунул билет в карман и повернулся к перрону. Где-то там, за толпой "новых русских" в малиновых пиджаках, за бабушками с узлами, за солдатами с безымянными чемоданами, ждал его поезд. Последний поезд в Ленинград. В Санкт-Петербург. В прошлое. В никуда.
Ефим Карпович поправил шляпу — ту самую, английскую, купленную еще в Березке в 78-м — и зашагал к своему вагону. Под ногами хрустели окурки и обрывки газет с заголовками:
"Чековые фонды — путь к богатству!".
Он не стал их читать. В его возрасте уже поздно становиться богатым. Да и незачем.