Страница 17 из 17
Эпилог. Чикаго, февраль 1993 года
Конверт с гербовой печатью лежал на мраморной столешнице, словно обугленный осколок прошлого. Александр (уже не Сашка - Alexander Ivanov, Senior Developer) машинально заметил, как дрожат его руки - те самые руки, что так уверенно печатали код, но оказались беспомощными перед этим простым бумажным прямоугольником.
"Уведомляем Вас о смерти..."
Слова расплывались перед глазами. Двенадцатое августа. Полгода назад. В тот день он покупал дочери Эмили первый велосипед, смеялся над ее восторгом, даже снял видео для... Для кого? Для отца, который никогда его не увидит.
— Папочка, что случилось? — Эмили стояла в дверях, сжимая плюшевого медвежонка - того самого, что прислал "дедушка Фима" в прошлом году.
Александр опустился на колени, обнял дочь, вдыхая детский запах шампуня, и впервые за двадцать лет разрешил себе заплакать. Слезы капали на официальный бланк, размывая чернила даты смерти.
— Дедушка... дедушка ушел к звездам, - прошептал он, вспоминая, как отец, бывший блокадник с трясущимися руками, все же находил силы показывать ему, пятилетнему, Большую Медведицу через треснувшее ленинградское окно.
Вечером, когда дом затих, Александр достал старую коробку с письмами. Каждое начиналось с "Дорогой Сашенька" и заканчивалось "Твой папа". Он перечитывал их одно за другим, вслух, как в детстве, и с каждым словом в груди разгоралась страшная, всепоглощающая боль - он больше никогда не услышит этот голос, не получит в ответ на свои письма строки, выведенные дрожащей рукой ветерана.
Наутро он позвонил в консульство. «Похоронили... в общем захоронении... сроки оформления документов...» - голос чиновника звучал так буднично. Александр вешал трубку, понимая: он не просто опоздал на похороны. Он опоздал на целую жизнь - на последние годы человека, который, несмотря ни на что, продолжал писать "сынок" и ждать.
В спальне Катя разбирала чемодан. "Летим завтра", - просто сказала она. На столе лежали три билета - в город, которого нет, к могиле, которой он не видел, для девочки, которая так и не узнает, как пахнет дедушкины пироги с капустой.
А за окном падал снег - совсем не такой, как в Ленинграде его детства.