Страница 71 из 98
– Ну и сиди. Сгоришь здесь, – сказал патрульный.
– Может, это и есть то, чего они хотели. Чтобы я исчез, – произнёс Демьян.
– Слушай, ты бредишь, – возразил патрульный.
– А может, нет. Может, я наконец стал тем, кого они хотели. Только не их агентом. Не их доносчиком. А тем, кто сожжёт всё это дерьмо до тла, – сказал Демьян, его голос был полон ярости.
Парень молча смотрел на него. Затем выругался.
– Хочешь здесь сгореть – твоё дело. Я пошёл. У меня сестра в общежитии, я не хочу, чтобы она потом искала моё тело по обугленным ногам, – сказал патрульный.
Он отвернулся, сделал два шага и обернулся:
– Но если выберешь жить и выбраться – лучше поспеши. У тебя минуты две, не больше. Потом всё рухнет, – добавил он.
– Я уже рухнул. Осталась только оболочка, – ответил Демьян.
– Тогда выноси эту оболочку. Пока она ещё дышит, – сказал патрульный.
Он исчез в дыму.
Демьян снова взглянул в зеркало. На трещины. На отражение, в котором больше не было врача. Только лицо, которое он сам едва узнавал.
Он разжал пальцы. Папка упала на пол.
– Пусть будет так. Значит, я вирус. Но я не их. Я свой. Я… инфекция против них, – произнёс он.
Он поднял тетрадь, сунул её под рубашку, ударил кулаком по зеркалу – стекло посыпалось вниз.
– Бежим, – сказал он.
И он побежал. Сквозь дым, сквозь гудение, сквозь пепел, за которым больше не было ни прошлого, ни имени.
Люк, покорёженный, с облупленной краской, с грохотом откинулся в сторону. Из него вырвался клуб дыма, и ледяной воздух ударил в лицо. Демьян вскарабкался, задыхаясь, и вывалился наружу, цепляясь за кромку люка руками, покрытыми ожогами.
Он упал в снег. Кашлянул. Затем ещё раз. Потом его вырвало прямо на белый наст.
– Проклятье… – прохрипел он. – Чёрт…
Он перевернулся на спину, хватая ртом воздух.
«Я жив. Пока – жив», – подумал он.
Пламя вырывалось из окон подвала, языки огня с треском лизали стены здания. Снег таял под ним, под ногами, на плечах.
– Там! Там кто-то выбрался! – раздался крик.
– Где?! – спросил другой голос.
– У люка, быстро, фонарь сюда! – крикнул третий.
Демьян вскочил, но ноги дрожали. Он удержался на четвереньках, затем встал. В глазах потемнело.
– Не стреляй, погоди! – кричал один из патрульных. – Сначала разберёмся, кто это!
– Какого чёрта разбираться?! Там беглый! Поджог, ты не слышал?! – возразил другой.
Фонарь ударил по фигуре Демьяна.
– Эй! Стоять! – крикнул патрульный.
Демьян рванул вперёд.
Снег хрустел под ногами, но звук становился тише – силы покидали его. Тело плохо слушалось. Он держал руками живот, словно там что-то разрывалось изнутри.
– Вон! Вон он! К забору пошёл! – крикнул патрульный.
– Не дай ему выйти на проволоку! Перекрой! – приказал другой.
Собаки залаяли где-то сбоку. Фары осветили местность. Один из прожекторов дёрнулся – ослепил Демьяна на миг, и в ту же секунду он упал за бетонный ящик у генераторной.
– Потерял его! Где он?! – крикнул патрульный.
– Может, к теплотрассе ушёл?! – предположил другой.
– Проверь! Остальные – к подвалу, там всё выгорает! – приказал третий.
Демьян прятался, лёжа в снегу, прижавшись щекой к бетону.
Снег таял под ним. Лицо горело. Ладони были липкими, мясо под пальцами болело тупо и глухо.
Он поднял голову. Оглянулся.
Здание гудело, словно живое. Пламя вырывалось из подвальных решёток, клубилось в окна. Где-то внутри рушилась стена, издавая глухой стон и треск.
Демьян встал. Сделал шаг, затем ещё один.
Вокруг был морозный воздух, но пахло жареным мясом, гнилыми чернилами и гарью.
– Вот оно, – сказал он, глядя на огонь. – Всё, что вы хотели скрыть. Всё, что вы писали. Всё, что подмахивали под копирку, – всё это теперь там.
В груди скребло. Кашель снова выворачивал лёгкие.
Он вытер рот рукавом и только теперь понял, что говорит вслух.
– Волков, ты слышишь? Ты там, в своём кабинете, сейчас орёшь, как крыса, когда дым пошёл не по твоему плану? Или ты уже на крыше, кричишь, что это враги? – произнёс он, его голос был полон сарказма.
Он шагнул ближе к зданию, но остановился.
– Анна… ты думала, я забуду? Думала, если не подпишешь, тебя не тронут? Всё ради ребёнка, да? Ради мужа, – сказал он, его голос дрожал от гнева.
Он выдохнул в кулак.
– Петров. И ты. Тихий, в очках. А потом твой доклад в научный отдел – слово в слово мой текст. А подпись – твоя, – продолжил он, его тон стал резче.
Он пошёл вдоль стены, мимо догорающих окон, низко пригибаясь.
– Михаил… – он сжал зубы. – Ты знал. Знал и не остановил.
Впереди снег расступился – земля прогорела до подземных труб. Пар повалил в небо.
– И дед… ты всех учил, как надо. Как ради страны – можно. Ради победы – нужно, – сказал Демьян, его голос был полон горечи.
Он остановился. Поднял лицо.
– Так вот, победы не будет. Ни твоей, ни Волкова, – произнёс он.
Его взгляд упал на забор впереди. Прожекторы вели по периметру. Но сейчас они были направлены в центр – на пожар, на хаос.
Он обернулся. Архив гудел, будто внутри кто-то ещё стонал. Стеллажи трещали. С потолка обрушивался пепел.
– Всё начинается сейчас, – сказал он.
Он произнёс это спокойно. Не крикнул. Даже не прошептал – просто сказал. Как диагноз.
– Они заплатят. За каждую ложь. За каждое «так надо». За каждый «протокол №3», – продолжил он, его голос был полон решимости.
Он шагнул за бетонный угол.
– Волков – за карьеру, построенную на моей крови. Анна – за молчание. Петров – за кражу. Михаил – за… за всё, – сказал он.
Он остановился, вытер рот.
– Даже дед. За то, что поверил, будто жертва – это гордость, – добавил он.
Огонь выл за спиной, как живое существо. Вышки казались меньше. Воздух стал резче.
Демьян пошёл дальше. Вдоль теплотрассы. Впереди была темнота. За спиной – свет, вой, грохот.
Но с каждым шагом он шёл увереннее.
Снег, липший к изорванной рубашке и окровавленному лицу, больше не холодил. Он просто был.
А внутри уже горело. Совсем другое пламя.