Страница 74 из 93
— Что он, блядь, сказал? — Ахилл прищурился.
— Он сказал, что с удовольствием , — перевел я.
На самом деле он сказал: — Ты похож на Лицо со шрамом . Но на один день мне хватило кровопролития.
— Забрать его и что с ним делать, конкретно? — спросил Алекс, стиснув зубы.
— Ну, найти ему милую итальянскую девушку, чтобы жениться. Так заключаются союзы. — Ахилл похлопал по боковой кармане своих тактических черных брюк и достал сигарету.
Алекс уставился на него без выражения. — Итальянская девушка не подойдет.
— И почему, блядь?
— У него часто болит голова, и у него ограниченный лимит на кредитной карте.
Все солдаты Братвы в комнате рассмеялись.
Ахилл улыбнулся безмятежно. Его улыбка обещала боль.
— Похоже, он настоящая киска. Не волнуйся. Мы сделаем из него мужчину.
Мой телефон снова зазвонил. Черт возьми, Финтану нужно было бы ознакомиться с понятием — рабочие часы . Я вытащил его.
Только на этот раз на экране я увидел другое имя.
Лила.
Моя жена никогда не звонила мне по понятным причинам. Она писала SMS.
Я провел пальцем по экрану и прижал телефон к уху. Не говорил. Значение этого сразу же дошло до меня.
Если кто-то похитил ее...
— Тирнан. — Я услышал Финтана на другом конце провода. Он звучал задыхающимся, как будто бежал из Нью-Йорка в Лас-Вегас. — Это Лила и Тирни. Произошел... произошел несчастный случай. — Он задыхался. — Лила в плохом состоянии.
Вся кровь отлила от моего лица. Я сжал телефон так, что он чуть не разлетелся на куски.
— Где она?
— Сейчас в больнице. Тирни тоже...
— В какой больнице? Я повернулся, чтобы дать знак Луке вызвать самолет.
Лука обернулся и позвонил. Ахилл вопросительно поднял бровь. Я всегда был хладнокровным существом, но в этот момент я чувствовал, как будто меня разрывает на части, я горел от жара. Единственная причина, по которой я не стоял на коленях, истекая кровью, заключалась в том, что мне нужно было исправить то, что с ней случилось, убедиться, что она в порядке, прежде чем я смогу позволить себе развалиться.
— Сент-Эндрюс на Пятой. Кто-то врезался в них. Говорят, ребенок в опасности . Голос Финтана был густым и хриплым от паники. — Кровотечение...
— Она в сознании?
— Нет .
Я закрыл глаза. Комната все равно кружилась. Черная дыра всасывала меня в темноту. Я не мог дышать, черт возьми. Хуже того, я не видел в этом смысла.
Лила.
Лила.
Лила.
Я забыл, что делать. Что спрашивать. Как функционировать.
— Ты сейчас там? — прохрипел я.
— Да .
— Дай трубку ее врачу .
Я услышал шарканье ног, неловкие объяснения и перепалку между Финтаном и мужчиной-врачом.
— Доктор Дельгадо слушает. Вы муж миссис Каллахан?
— Да .
— Я так понимаю, вы сейчас не в городе? В Вегасе?
— Я буду там через два часа .
— Как вы...
— Просто скажите, черт возьми. Скажите мне, что происходит . Я уже мчался к двери, оставив позади активную войну между двумя мафиозными организациями.
Вдруг все это показалось мне таким скучным.
Распутины. Братва. Честь. Моя собственная детская травма.
Больше денег, больше территории, больше оружия, больше наркотиков. Больше, больше, больше, когда ничто из этого не имело значения. Ничто из этого не делало меня счастливее. Только она делала меня счастливым.
— У миссис Каллахан разорвана селезенка в результате автомобильной аварии. Автомобиль врезался в ее сторону машины. Сейчас мы занимаемся потерей крови. У нее также множественные порезы и сотрясение мозга .
— Она будет в порядке?
Братья Ферранте пытались догнать меня, когда я направлялся к нашему фургону.
— Она потеряла некоторое количество крови, и мы внимательно наблюдаем за сотрясением мозга. Но у нас есть все основания полагать, что она выживет .
— А ребенок?
На другом конце линии воцарилась тишина. Только тогда я понял, что не хочу, чтобы этот ребенок умер. Или, вернее, не хочу, чтобы он жил. Лила была к нему привязана. Она сияла, когда гладила свой живот. И если она могла любить то, что символизировало всю ту херню, которая с ней случилась, то, черт возьми, я, ублюдок, тоже мог.
Доктор Дельгадо прочистил горло.
— Выживание вашей жены было нашим главным приоритетом, мистер Каллахан. Теперь, когда нам удалось стабилизировать ее состояние и остановить внутреннее кровотечение, мы проведем несколько тестов. В этот момент ее осматривает всемирно известный акушер .
— Я сейчас туда еду. Держите меня в курсе . Я отключился.
Когда я обернулся, Лука и Ахилл смотрели на меня с выражением беспокойства на лицах. Ахилл держал Джереми за воротник его окровавленной рубашки.
— Расскажи нам все , — потребовал Лука.
— Лила и Тирни попали в аварию. Все плохо. Они в больнице .
— Они в порядке? Лука потеребил костяшки пальцев о грудь.
— Лила в стабильном состоянии. О ребенке пока ничего не известно .
— Самолет готов . Лука кивнул в сторону фургона. — Поехали .
Мы залезли в фургон, оставив нашего водителя и около дюжины солдат самим себе. Лука настоял, чтобы он сам сел за руль.
— А Тирни? — спросил Ахилл после долгого молчания, когда Лука выехал из склада на открытую дорогу, направляясь к частному аэропорту. За нами вихрились золотые облака песка.
Я повернулся к нему, ошеломленный. — Что?
— Тирни , — повторил он, раздувая ноздри. — Твоя чертова сестра, Тирнан. Ты даже не спросил о ней, да?
Черт. Что со мной не так?
Я достал телефон и написал Финтану. Он ответил менее чем через секунду.
— Состояние стабильное, в сознании, в палате рядом с Лилой .
— Да что с тобой, черт возьми? Ахилл скривил рот, злобно глядя на меня с заднего сиденья. — Она твоя сестра .
Мой телефон засветился, придя сообщение.
Финтан: Я не уйду от них, пока ты не приедешь. Не волнуйся, парень.
Тирнан: Убедись, что у комнаты Лилы постоянно дежурят два солдата. Оставайся внутри, пока я не приеду. Никто не входит и не выходит, кроме медицинского персонала.
Финтан: Понял.
Я ударил головой об спинку сиденья.
Что, черт возьми, со мной происходит?
С самого детства меня учили контролировать себя. Обучали распознавать зародыши эмоций и незамедлительно уничтожать их, не давая им разрастись. Я потратил тридцать лет на то, чтобы совершенствовать искусство познания своих собственных пределов, как умственных, так и физических, испытывать их, расширять, перемещать цель, чтобы стать смертоносным, как оружие массового уничтожения.
Я никогда не чувствовал. Чувства были мне чужды. Я ощущал.
Ощущал, когда пришло время наносить удар.
Быть жестоким.
Бежать.
И все же мысль о том, что моя жена в опасности, сбила меня с ног.
Больше всего меня поразило сожаление.
Вина за то, что я никогда не признавал ее беременность, пока она еще была.
Как я мог ненавидеть то, что она так любила? Я не мог. Это была правда.
Если она любила этого ребенка, то я тоже научился бы его любить.
Он был не только ребенком насильника. Он был и ее ребенком.
Пятьдесят процентов его было чистым золотом.
Она хотела, чтобы я был отцом.
И я подвел ее.
Если она потеряет ребенка, я никогда себе этого не прощу.
Алекс был прав. Я был Кощеем. Бессмертным. Как и злодей из русского фольклора, я тоже скрывал свою смерть внутри чего-то, чтобы защитить ее.
Этим чем-то была Лила.
Она была запутана в моем существе, ее беспорядочные, грубые лозы сжимали каждую клеточку моей души.