Страница 7 из 93
Я никогда не услышу шум волн, разбивающихся о берег.
Скип. Скип. Скип.
Я никогда не буду танцевать вальс под живую музыку.
Скип. Скип. Скип.
Я никогда не буду петь под знакомую мелодию.
Скип. Скип. Скип.
Я никогда не поцелую губы незнакомца, теплые, мягкие и живые, не почувствую его пульс под своей ладонью и не буду шептать секреты на ухо любимому.
Последний камень утонул в воде, не отскочив.
Из моего горла вырвался гневный рык. Разбитый, отчаянный, но я даже не могла его услышать.
За моей спиной был замок, танцы, огни и жизнь.
Были планы, надежды и мечты.
Были люди, способные самостоятельно принимать решения.
Внезапно сзади кто-то зажал мне рот рукой. Я задыхалась, глаза мои расширились от ужаса. Рука с силой обхватила мою шею, оттаскивая меня назад. Это было так неожиданно, что мне понадобилась секунда, чтобы впиться пальцами ног в песок, вырываться и сопротивляться посягательству.
Кто-то следовал за мной сюда.
И этот человек знал, что мы находимся достаточно далеко, чтобы нас не было видно и не было слышно.
Паника захлестнула меня и заставила инстинкты работать на полную мощность. Тот, кто меня держал, был мужчиной, сильным и в ярости.
Я укусила руку, закрывавшую мне рот, впившись зубами в его плоть, пока металлический привкус крови не взорвался во рту. Мой нападавший дернулся, упал на песок и потянул меня за собой. Я упала на его торс, его предплечье все еще сильно сжимало мою горло. Давление заполнило мои уши. Я боролась, лягалась, царапалась, билась и рычала, как дикое животное; его кулаки обрушивались на мое лицо, шею, удар за ударом, заставляя мои уши звенеть. Мои ногти пронзили его кожу, впиваясь так глубоко, что сломались и раскололись. Что-то длинное и толстое прижалось к моей попе. Это обещало боль и наказание и заставило кровь застыть в моих венах.
Нет. Ни за что. Я не позволю этому случиться.
Я извивалась, как рептилия, резко изгибаясь. Мне удалось укусить его за руку, вонзив зубы в его кожу, пока она не разорвалась, и вырваться на свободу.
Воздух. Наконец-то я смогла вдыхать его в свои обжигающие легкие. Я жадно глотала его.
Оглядываться назад было роскошью, которую я не могла себе позволить из-за нехватки времени. Вместо этого я ползла по песку, отчаянно моргая, чтобы избавиться от жгучей крови в глазах. Моя корона из роз упала на песок. В темноте я видела, что цветы больше не были белыми. Они были темно-красными. Пропитанными моей собственной кровью.
Мое дыхание хрипело в легких, как монета в пустой жестяной коробке.
Дыши.
Дыши.
Дыши.
Он схватил меня за лодыжку и с силой оттянул назад. Грубо перевернул меня на спину, а затем ножом разрезал переднюю часть моего платья, оставив на коже след горячей, жгучей боли. Я выгнулась, крича от ужаса. Я била его ногами и кулаками, слишком паникуя, чтобы разглядеть его черты в темноте. Это было похоже на попытку выбраться из рыболовной сети. Он был везде, одновременно, слишком тяжелый, слишком сильный.
Острые, безумные глаза светились в темноте, впиваясь в мои обнаженные груди, соски, живот.
Я узнала эти глаза. Видела их раньше. Два ствола пистолета, уставившиеся на меня.
Я запечатлела его в памяти. Запомнила каждую черту его лица, каждый волосок на его бровях.
Я нарисую тебя.
А потом я найду тебя.
А потом я убью тебя.
Если ты будешь достаточно глуп, чтобы оставить меня в живых после этого.
Когда он спустил мои трусики по бедрам, меня охватило странное спокойствие.
Чтобы он не убил меня, я должна была притвориться, что не понимаю, что со мной происходит. Если он решит, что ему сойдет это с рук, он пощадит меня.
Я перестала сопротивляться, расслабила мышцы и заставила свой разум улететь куда-то далеко.
Закаты на Искье. Поездки на лодке. Оживленные рынки. Книги. Сэндвич с прошутто и моцареллой от Иммы.
Он прижал к моему лицу пропитанную химикатами тряпку, одной рукой прижимая мне рот. Я задержала дыхание, пока он шлепал меня по правой груди, смеясь, когда его рука скользнула вниз, к пространству между моими бедрами.
Мужчины грязные. В моей голове звучали слова мамы. Они заставляют тебя страдать, когда прикасаются к тебе. Никогда не позволяй им этого.
Прошла целая жизнь. А потом еще одна. Мне стало дурно от нехватки кислорода. Тряпка сильнее прижалась к моему рту и носу. Наконец, мое предательское тело резко вдохнуло. Химикаты хлынули в мой организм. Мои веки стали тяжелыми, тело расслабилось. Я стала тряпичной куклой.
Без костей. Без веса. Беззащитная.
Мое тело растаяло в песке, а разум уплыл в облака. Я была далеко, где-то, где он не мог причинить мне вреда, как бы он ни старался.
Последней мыслью, которая промелькнула в моей голове, было то, что этот stronzo(мерзавец) все еще мог убить меня.
Моей последней надеждой было то, что он это сделает.
ГЛАВА 4
ЛИЛА
ЧЕРЕЗ ВОСЕМЬ НЕДЕЛЬ
В течение первых нескольких часов каждого дня все было размыто.
Нечеткий мир поглощал края, как будто я смотрела на свою реальность через покрытое инеем окно.
Это утро не было исключением.
Я прижала влажный лоб к прохладному сиденью унитаза, ожидая, когда тошнота вызовет у меня очередной приступ рвоты.
Единственное, что выходило в этот момент, была кислая жидкость. Я почти не ела, а все, что я съедала, вскоре вызывало рвоту.
Маленькая холодная рука прижалась к моей спине, отгибая влажные локоны волос, прилипшие к моей коже. Я с тоской посмотрела на маму.
— Избавь меня от этого демона , — показала я на языке жестов. — Я больше не могу, мама .
— Все еще не помнишь его лицо? — спросила она, игнорируя мою просьбу.
Я покачала головой. — Было темно, и он накачал меня наркотиками .
Она нежно поцеловала меня в макушку. — Не волнуйся, моя малышка. Мама все уладит. Я всегда все улаживаю .
Мое тело дернулось вперед. Мой рот открылся сам по себе, и новая волна рвоты прокатилась по мне.
Дьявол посеял в меня свое семя. Так сказала мама, когда думала, что я не могу читать по губам. Ее драгоценная дочь была навсегда испорчена.
Я чувствовала себя грязной. Использованной. Как будто все мое существование сжалось до тех нескольких минут, когда это произошло. Это определило меня. Поглотило меня.
В мире не было достаточно воды, во вселенной не было достаточно мыла, чтобы я снова почувствовала себя чистой.
Синяки исчезли, но шрамы остались. Фантомные раны разрывались по ночам, извергая воспоминания, от которых я не могла убежать.
Я не переставала кровоточить в течение восьми недель, хотя у меня не было последней менструации.
Подавленная, я сползла с унитаза на пол, свернувшись в позе эмбриона, закрыв глаза и желая, умоляя, молясь, чтобы проснуться кем-то другим.
_______
Я пришла в себя через полчаса, все еще находясь в плену своих переживаний.
Дрожащими ногами я обогнула унитаз и, опираясь на него локтями, поднялась. Я вышла из ванной в коридор.
Я уже собирался спуститься по лестнице и поискать Имму, когда заметила, что дверь папиного кабинета приоткрыта. Я остановилась.
Мои родители стояли перед большим зеркалом в золотой оправе. Это позволило мне читать по губам. Мама плакала, ее уложенные волосы были растрепаны.
Что он наделал на этот раз? Завел еще одну любовницу? Убил еще одного мужа ее подруги?
Я прижалась к деревянной двери, сжав пальцы вокруг ее края, и наблюдала за ними через зеркало.
— Позволь мне отвезти ее в Италию. Я знаю врача в Каподимонте, который может решить эту проблему незаметно. Там она поправится .