Плохой Слон

Мои глаза следили за губами Тейта, которые формировали слова.

— Если ты хотя бы посмотришь в ее сторону, я выколю тебе и второй глаз. И в отличие от Ферранте, я не остановлю кровотечение .

Острый локоть ударил меня в ребра — так мама давала мне понять, что нужно перестать смотреть — и мой взгляд быстро переместился на человека, с которым разговаривал Тейт.

Высокий, подвижный мужчина в элегантном костюме, как и 80 процентов людей в зале. И все же я сразу его узнала, и желчь подступила к горлу.

Медные волосы.

Черная повязка на глазу.

Вялая, вызывающая поза охотника, тихо осматривающего комнату в поисках своей следующей цели.

Его молчаливое безразличие ко всему.

Человек, который чуть не утопил меня, а потом подарил мне свой глаз.

Я отвернулась от него, прежде чем он заметил меня.

Рядом с ним стоял другой мужчина, который, несомненно, был его братом, может быть, даже близнецом.

— О, музыка началась , — воскликнула Рита, хлопая в ладоши. — Давайте соберемся вокруг молодоженов для их первого танца .

Мои ноги тяжело двинулись к кольцу людей, образовавшемуся вокруг Луки и Софии. Пара заняла свое место механически, Лука взял на себя ведущую роль и начал танцевать то, что я приняла за вальс. Их лица были мрачными, глаза тусклыми от апатии.

Папа втиснулся между мамой и мной, обняв нас за плечи с хитрой улыбкой. Он выглядел истощенным и желтым, но счастливым, что-то изменилось.

— Видишь, кто здесь, Лила? Он повернулся, чтобы посмотреть на меня. — Никто иной, как президент Соединенных Штатов. И он привел с собой свою жену. Этот брак выводит нас в другую лигу. Ферранте станут новыми Кеннеди. Запомни мои слова .

Я моргнула, делая вид, что не понимаю, о чем он говорит.

— Эх, che Dio ti benedica(да благословит тебя Бог). Твоя голова просто держит твои уши на расстоянии . Он погладил меня по голове, злобно смеясь. — Бог действительно был жесток с тобой, cara mia(дорогая моя). Дал тебе столько красоты и ничего, чтобы с ней делать .

Игнорируя желание разбить ему голову об острый предмет, я снова сосредоточила свое внимание на Луке и Софии. Вальс закончился, и когда начался следующий, на танцпол высыпала целая река пар. Все соединялись в пары, как магниты, притягиваясь друг к другу в совершенной гармонии. Пары кружились и порхали. Смеялись, обнимались и вращались. Я наблюдала, как Тейт Блэкторн прижимал к себе жену, шептал ей на ухо, не обращая внимания на темп, которому подчинялись все остальные в зале.

Энцо наклонил известную модель к полу, его губы были в нескольких сантиметрах от ее губ.

Ахилл прижался плечом к стене, наблюдая за залом своими мертвыми глазами, с руками в карманах. Он не танцевал, и я задавалась вопросом, было ли это его выбором или потому, что ни одна женщина не была достаточно смелой, чтобы прикоснуться к нему.

— Роджер, пожалуйста . Моя мать похлопала официанта по плечу. Пожилой мужчина в униформе обернулся, держа в руках серебряный поднос, до краев наполненный шампанским. — Принесите Лиле еще розового лимонада , — попросила моя мать. — Два кубика льда. Пластиковый стакан .

Никаких острых предметов для меня. Мама сказала, что у меня тяжелое психическое расстройство, из-за которого я развита как шестилетний ребенок или даже младше.

К нам подошел красивый светловолосый мужчина из центра зала. Я сразу его узнала. Анджело Бандини был лет тридцати с небольшим, с безупречными манерами и одеждой, занимал видное место в семейном бизнесе. Старший брат Софии.

Он поцеловал маму и папу в щеку, а потом повернулся ко мне с надеждой в глазах.

Мое сердце затрепетало в груди, как бабочка, пробующая свои новые крылья. Я заставила себя не улыбаться в ответ.

— Могу я пригласить младшую из Ферранте на танец? Я наблюдала, как двигаются его губы. Он раскрыл ладонь, предлагая мне руку.

Мои пальцы задрожали в предвкушении.

— Моя дочь не танцует , — сказала мама.

Анджело добродушно рассмеялся. — Конечно, только один раз? С ее новым зятем. Я буду идеальным джентльменом .

Мама шагнула вперед, вставая между нами. Я не могла видеть, что она говорила, но улыбка Анджело сменилась хмурым выражением лица. Резкие движения ее рук говорили мне, что она кричит. Кровь отлила от моего лица.

Мама всегда слишком заботилась обо мне. В большинстве случаев я была ей благодарна, но в этот раз... в этот раз что-то мрачное и обиженное развернулось за моей грудной клеткой.

— О, я бы не рассчитывал на это, леди Кьяра , — рот Анджело плавно шевелился, когда он отступил назад. Его лицо покрыла маска жестокости. — Я мог бы пересчитать по пальцам одной руки все, что я хотел, но так и не получил, и намерен оставить все как есть . Его взгляд метнулся к президенту Китону на другом конце зала и к женщине, которую он властно держал в вальсе. Его жена, Франческа.

— Простите мою жену, — папа склонил свою покрытую пигментными пятнами голову. — Подготовка к свадьбе измотала ее и вывела из себя. Она не хотела вас обидеть, Бандини. Моя дочь... — Папа ущипнул меня за щеку, а затем поцеловал свои пальцы. — Она простая, понимаете.

Какой козел. Мама просила его перестать использовать это уничижительное слово, но он никогда не слушал.

— Без обид, Дон Велло . Анжело растянул губы в неискренней улыбке, на которую ответил мой отец. Затем он дернул маму за локоть, таща ее неохотную фигуру на танцпол, чтобы спасти лицо. Анжело удалился, но не без того, чтобы бросить на меня последний презрительный взгляд.

Я стояла одна, окруженная парами.

Ревность застряла в горле. Обычно я не возражал против того, чтобы оставаться одной — на самом деле, я даже предпочитала это, — но в тот момент я ненавидела это.

Я развернулась и ушла, проталкиваясь мимо обслуживающего персонала и официантов в униформе. Главный вход был забит солдатами и охранниками, поэтому я проскользнула через дверь винного погреба.

Меня сразу же охватила темнота.

Кримсон-Кей был островом, зажатым между Флоридой и Багамами. Независимая юрисдикция, принадлежащая моей семье. — Игровая площадка дьявола , как называли его богатые.

Он состоял из нашего особняка, нескольких отелей, удостоенных наград за великолепие, полей для гольфа и казино. Доверенные друзья семьи имели здесь недвижимость для зимнего отдыха, но это была территория Ферранте насквозь.

Тропическая влажность обжигала мою кожу. Я чувствовала себя задыхающейся — от жары, от платья и, больше всего, от своей семьи.

Я сердито оглянулась через плечо на арочные окна бального зала. Обычно, когда начинала играть музыка, я уходила в соседнюю пустую комнату, ложилась на пол и закрывала глаза. Бас, резонирующий в моей спине, повторял темп музыки. Это было самое близкое, что я могла сделать, чтобы ее послушать. Но сейчас я не хотела лежать неподвижно.

Сняв туфли, я босиком прошла мимо бассейна с римской балюстрадой и густо посаженных кипарисов, обрамляющих поместье, дальше, к густому лесу, окружающему заднюю часть участка. Я с досадой пнула землю, оставляя позади себя корт для пиклбола и бассейн, увеличивая расстояние между собой и свадьбой. В конце обширной тропической рощи была полоска жемчужно-белого песка, целующая Атлантический океан. Это было мое секретное место. Место, которое я часто посещала на острове, когда никто не обращал на меня внимания.

Мне было все равно, что я пачкаю платье грязью. Мне было все равно, что папа будет в ярости. Что мама будет волноваться. Я хотела зализать свои раны в уединении.

Десять минут спустя я дошла до края леса. Я упала на колени, холодные песчинки впивались в мои тонкие кости, и я уставилась на почерневший океан, кусая нижнюю губу. Я схватила горсть гладких камней и бросила их в океан.