Плохой Слон

Он бросил на нее холодный, нервирующий взгляд.

— Кьяра , — сказал он. Даже не слыша его тона, я поняла, что это предупреждение.

— Пожалуйста. Нам нужно сделать ей аборт . Мама прижала платок к опухшим глазам. — Пока не стало слишком поздно .

— Stai zitta(Молчи)! Ни в коем случае. Папа засунул пальцы в свои редеющие белые волосы и дернул их за кожу головы. — Это воля Бога. Я не буду противиться Ему .

— Ее изнасиловали, Велло. К черту твоего Бога .

Он подошел к ней и сильно ударил ее тыльной стороной ладони. Лицо моей матери отлетело в сторону. Кольцо на его мизинце оставило след размером с марку. Я прижала ладонь ко рту, сдерживая вздох.

Это был не первый раз, когда мой отец ударил мать.

Но это был первый раз, когда он сделал это на глазах у своих сыновей.

Ахилл, Лука и Энцо ворвались в мое поле зрения. Похоже, это было семейное собрание по поводу моего будущего. На которое меня, как обычно, не пригласили.

— Basta(Хватит)!Энцо разнял моих родителей, сильно толкнув папу. — Мое воспитание и без того достаточно испорчено, не нужно добавлять к этому еще и домашнее насилие .

— Что, черт возьми, ты делаешь, папа? Лука толкнул отца за его стол, используя его как буфер между ним и мамой. — В следующий раз, когда ты поднимешь руку на мою мать, у тебя не останется рук, чтобы вытереть задницу. Я ясно выразился?

— Следи за своим языком . Папа тяжело дышал, сидя в кресле. — Я твой отец и твой дон .

— Мне плевать, даже если ты чертов папа римский. Тронешь мою мать — поплатишься .

Отец наполнил себе стакан дрожащими руками. Разговор переходил от него к Луке, от Луки к Ахиллесу. Поскольку Лука сел в кресло на другом конце комнаты, а папа стоял ко мне спиной, Ахиллес был единственным человеком, которого я могла ясно видеть и чьи губы я могла читать.

Я собиралась родить ребенка, которого не хотела. Ребенка от мужчины, который меня изнасиловал. Как я могла его полюбить? Как я могла о нем заботиться? Разрешат ли мне его оставить? Хочу ли я этого? Оба варианта были пугающими и ошеломляющими.

Мой отец и братья думали, что у меня умственные отклонения. Только мама знала правду.

— Он должен Луке услугу . Ахилл зажег сигарету. В желудке у меня закрутился тяжелый свинцовый комок. — Он подойдет .

Он? Кто он? Что он сделает?

Они знали, кто это сделал? Они собирались заставить меня выйти за него замуж?

Я давно пришла к выводу, что настоящая любовь — это миф. Как Санта-Клаус или Зубная фея. Я еще не встретила ни одной счастливой пары во всей Каморре. Но я никогда не думала, что меня выдадут замуж за человека, который сделал со мной это. Наверняка даже моя семья не была настолько жестокой.

Лука сказал что-то, что заставило Ахилла нахмуриться и пробормотать: — Конечно, потому что у нас есть много бухгалтеров и милых, уважаемых дантистов, из которых можно выбирать, да?

Я моргнула, осознавая непостижимое.

Они выдали меня замуж.

Не за зверя, который меня изнасиловал, а за первого желающего, который согласился на такую гнусную сделку.

— Несмотря на его характер, он единственный ублюдок, который может защитить ее так же хорошо, как Каморра. Король неорганизованной преступности .

Несмотря на характер? Это звучало не очень обнадеживающе.

Ахилл затянулся сигаретой, выпустив два гневных струй дыма через ноздри. — И что бы ты ни говорил об ирландцах, они заботятся о своих так же, как и мы .

Лука, должно быть, стоял на своем, потому что Ахилл добавил: — Он единственный человек, достаточно невменяемый, чтобы согласиться на эту херню. Конечно, я защищаю Лилу .

— Ты с ума сошел? Ты не можешь выдать нашу сестру замуж за этого придурка . Энцо ворвался в мое поле зрения, махнув рукой в сторону Ахилла. — Он психопат. Я видел, как он отрезал язык мужчине и скормил его его жене за то, что она донесла. Лила чиста и невинна и...

— Беременна . Папа ударил ладонью по своему махагоновому столу, и от силы удара задрожал весь пол. — Она беременна и не может родить вне брака. Мы не можем выдать ее замуж за кого-либо из Каморры, потому что об этом станет известно. Они узнают, что кто-то осмелился изнасиловать ее, и мы станем посмешищем .

— Она родит здесь, дома. Это будет нашим секретом , — решительно сказала мама. — А потом мы отдадим ребенка...

— Нет. Слишком много людей приходит и уходит. Папа покачал головой. — Слишком много персонала. Это просочится .

— Мы поедем на Искью... , — снова начала она.

— И сделаем аборт , — закончил он за нее, криво ухмыляясь. — Я не дурак, Я Amore mio(Моя любовь). Ты никуда не поедешь с этой девчонкой .

Эта девчонка.

Вот к чему я была низведена. К проблеме. К позору. К вопросу, который нужно было замять. В моей груди закипела ярость. В миллионный раз я задалась вопросом, правильно ли я поступила, обманывая весь мир насчет своего так называемого состояния.

Я могла бы быть дебютанткой. Претенденты и состоявшиеся люди прыгали бы через обручи, чтобы произвести впечатление на мою семью. Я могла бы выторговать для себя более выгодное положение для вступления в брак. Теперь я была остатком. Отрезком. Горячей картошкой, которую моя семья хотела сбросить в руки кому-то другому.

— Тебе важен только престиж! Мама схватила вазу из Деруты с каминной полки и бросила ее в отца. Она задела его висок, прежде чем антикварная ваза разбилась на полу. Затем она схватила кочергу и замахнулась ею в его сторону, на этот раз целясь в грудь. — Mado

Лука вырвал кочергу из рук мамы, прежде чем она успела нанести еще один удар папе, но это не помешало ей протестующе лягаться ногами. Я никогда не видела маму такой. Даже когда папа сделал беременную одну из своих любовниц.

— Это все твоя вина . Папа ткнул пальцем в сторону моих братьев. — Ты был слишком мягким. Мягким с русскими, с ирландцами, с чикагской мафией. Есть кто-то, кто думает, что может помыкать нами . Он указал на окно. — То, что случилось с твоей сестрой, лежит на твоих плечах. А теперь посмотри, кому мы должны ее отдать .

— Велло, нет . Мама перешла от борьбы к мольбам, упала на колени и согнулась. — Пожалуйста. Не делай этого. Она для меня все .

— Он прав. Она должна выйти замуж, — сухо сказал Ахилл, игнорируя обвинения папы.

Я знала, что Лука и Энцо любили меня. Они всегда показывали это небольшими братскими знаками внимания. Но Ахилл пошел в отца. Его сердце было железным кулаком, сжатым в кулак, всегда готовым причинить боль. Оно билось ради власти, денег и коррупции. У него не было души, как у шахматных фигур, разбросанных по доске моего отца.

— Это нужно сделать немедленно. Мы не можем допустить, чтобы люди задавали вопросы о сроках , — добавил Ахилл.

— А ребенок? Энцо открыл свой карманный нож и слегка порезал себе большой палец, чтобы сбросить напряжение.

— София и я возьмем его к себе , — сказал Лука, проведя костяшками пальцев по подбородку. — Или он может остаться с Лилой и нянями. Мы можем отправить Имму жить с ней .

Имма когда-то была няней, которая вырастила меня и моих братьев. Она по-прежнему жила и работала в нашем поместье.

— Но я не в восторге от идеи с Каллаханом. Лука погладил свою угловатую челюсть. — Энцо прав. Он — угроза .

— Угроза, которая правит Южным Бронксом и сидит на горе черепов своих врагов. Этот человек не знает страха и морали. Он — обуза. Дикое семя. Нам нужно заключить союз с ирландцами. Папа говорил быстро и решительно. — Сейчас он — моя самая большая головная боль. Я должен пресечь это в зародыше. Это свяжет наш бизнес с его. Мы предложим ему некоторые стимулы, дадим ему территорию и убьем двух зайцев одним выстрелом .