Страница 66 из 93
Я никогда не получала здесь почту. Вся моя медицинская и профессиональная корреспонденция приходила на дом моих родителей. И я никогда не получала личную почту, и точка. Это не похоже было на счет.
И было еще кое-что, от чего у меня в горле поднялась желчь.
Ферранте.
Я больше не была Ферранте. Я была Каллахан. Это казалось преднамеренным и злым. Способом напомнить мне, что мой брак был браком по расчету, а не по любви.
Я вскрыла конверт и достала письмо.
Раффаэлла,
Я знаю твой грязный секрет. Тот, который ты и твой муж пытаетесь скрыть от всего мира.
Я знаю о твоем внебрачном ребенке.
Если ты хочешь, чтобы твой брак сохранился, а твой секрет остался в тайне, встретимся на следующей неделе в месте, которое я выберу.
Принеси 150 тысяч наличными.
Приходи одна.
Жди дальнейших инструкций по поводу места встречи и НЕ говори об этом мужу.
Если ты не сделаешь, как я говорю, ты и ребенок умрете.
Я прижалась спиной к стене и затаила дыхание, легкие горели от паники.
Тот, кто написал это, был хорошо знаком с нашей жизнью.
Очень немногие люди знали о том, что со мной произошло в ночь свадьбы Луки. И до этой секунды я думала, что все они были моими союзниками.
Кто мог это знать? Кто мог быть посвящен в такую информацию?
Тирнан держал шпионов, следивших за каждым шагом его врагов. Почему я думала, что его соперники не делали того же?
На конверте не было адреса отправителя. Это подтверждало, что письмо было подсунуто под дверь, а не отправлено по почте. Это еще больше нервировало меня. Кто мог иметь доступ к этому месту? Здесь круглосуточно кишели ирландские солдаты.
Тот, кто написал это письмо, обладал навыками и техникой, имел доступ к тайнам ирландской и итальянской операции.
И они были правы. Если бы стало известно, что ребенок в моем животе не от Тирнана, он бы меня бросил. Ему пришлось бы.
Но... зачем рисковать жизнью и доставлять это письмо? И что еще важнее, почему именно сейчас?
Почему не тогда, когда мы только поженились?
Беременность скоро подошла к концу. Ребенок уже почти родился. И было ясно, что Тирнан и я стали для друг друга чем-то большим, чем просто договоренность. Теперь у нас обоих было что терять — друг друга.
Я прижала руку к животу. Ребенок сильно пинал, бунтуя против быстрого биения моего сердца и паники, пронизывающей все мое тело.
Тирнан не понравится это письмо.
Это было мягко сказано. Он собирался разнести весь мир на куски.
Это, вероятно, отвлечет его от операции с русскими, которая требовала всего его внимания.
И все же я не могла справиться с этим в одиночку.
...или могла?
Все казалось простым. В преступном мире взятки были обычным делом.
И 150 тысяч — это была не такая уж и недостижимая сумма. Энцо дал бы мне их наличными, не задавая вопросов. Мне нужно было только заплатить деньги и заставить человека замолчать.
Но согласятся ли они?
У меня закружилась голова. Я опустилась на пол и закрыла лицо руками.
Мне нужен был план.
И еще нужен был план Б.
Но я не собиралась их терять.
Ни ребенка, ни мужа.
Я собиралась бороться со всеми силами, чтобы сохранить их.
ГЛАВА 42
ЛИЛА
Через три дня мы пошли на прием к отоларингологу.
Доктор Кастиль был мужчиной лет шестидесяти, с белой бородой и бровями, как у Санта-Клауса, розовыми щеками и крепким телосложением. Он очень внимательно осмотрел мои уши и изучил результаты анализов крови и других обследований.
Тирнан сидел, раскинув ноги, выглядя как настоящий страшный гангстер, и сыпал вопросами, как расстрельная команда, требуя узнать, когда он сможет отвести меня в оперу.
Это должен был быть один из самых памятных и счастливых моментов в моей жизни, но мои мысли были далеко отсюда.
Я думала о письме, которое я получила и которое жгло мне сумку.
О перспективе потерять его. О том, что я не смогу справиться с этой ситуацией.
В Вегасе, где опасность поджидала моего мужа, моего защитника, моего... ну, любовь.
Я была влюблена в него.
Влюблена в его слова, его мысли и его извращенное чувство юмора. В его жестокость и мрачность, которые он носил как непробиваемую броню. Броню, под которую только я могла заглянуть.
Я была влюблена в его жилистые руки, широкую спину, поцелуи в шею, латинские татуировки, объятия сзади и тот единственный зеленый глаз с золотыми искорками, который ничего не упускал и редко моргал.
И я никогда не была так близка к тому, чтобы потерять его.
Из-за Братвы.
Из-за нашего секрета.
Из-за этого ребенка в моем чреве.
Моя глухота не делала меня неполноценной — я по-прежнему была цельным, полноценным, трехмерным человеком. С талантами и слабостями, симпатиями и антипатиями.
Но возможность потерять Тирнана? Это бы меня погубило.
— Что ж, миссис Каллахан, я рад сообщить вам, что вы — отличный кандидат для кохлеарной имплантации , — заключил доктор, собирая бумаги на своем столе. — У вас сенсоневральная потеря слуха и отличное понимание речи. Ваша МРТ также показывает, что анатомия вашего уха совместима с кохлеарной имплантацией .
— Это значит, что она сможет слышать? Тирнан вертел кольцо на мизинце.
— В этой жизни нет никаких гарантий, но все признаки чрезвычайно положительные , — повторил доктор.
— Просто так? — спросила я вслух.
Доктор Кастиль улыбнулся доброжелательно. — Просто так, полагаю .
Все это время я могла бы носить слуховой аппарат, но моя мать даже не предложила мне такой вариант. Удивительно, но я была слишком измотана, чтобы испытывать новую волну гнева. Что еще можно сказать о женщине, которая порвала отношения с дочерью в тот момент, когда я решила показать миру, кто я на самом деле?
— Конечно, это придется отложить до рождения вашего ребенка , — сказал доктор.
— Конечно . Тирнан искривил рот в кривой, мрачной улыбке, лишенной радости. — Ребенок на первом месте .
Ничего не изменилось. Он по-прежнему не хотел этого ребенка.
У меня не было гарантии, что его презрение к ребенку не перевесит его любовь ко мне после рождения ребенка.
Я собиралась получить то, что, как я думала, хотела.
Слышать музыку. Наслаждаться смехом. Купаться во всех звуках, о которых я всегда мечтала. Пение птиц. Звон церковных колоколов. Шум волн, разбивающихся о берег.
Но я могла потерять единственную вещь, о которой даже не знала, что она мне нужна.
Тем не менее, я собиралась рассказать ему о письме. После Вегаса. Когда его разум прояснится.
Даже если это означало его потерю, я не могла ему лгать. Он заслуживал большего.
Когда мы вышли из клиники, мой муж положил руку мне на поясницу. Он открыл мне дверь.
— Я думал, ты будешь счастлива . На его лице было странное выражение. — Это твоя мечта, Лила. Танцевать под музыку .
Моя мечта изменилась. Теперь я хотела жить долго и счастливо с мужем и сыном.
Будет плюс, если они будут терпеть друг друга.
— Когда ты уезжаешь? Я сменила тему.
Он провел языком по зубам. — Самолет вылетает завтра вечером .
Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, который не дошел до дна легких.
— Ты будешь танцевать вальс, Лила , — повторил он. — Часто. И хорошо. Ты будешь королевой каждого бала. Я позабочусь об этом .
Я улыбнулась грустной улыбкой.
— Какая мне польза от вальса, если у меня нет мужа, с которым я могла бы танцевать?
ГЛАВА 43
ТИРНАН