Страница 31 из 93
Щелчок.
Пистолет был пуст. Она упала на колени, рыдая, мочась. Горячая жидкость её мочи на мгновение избавила её онемевшие от холода ноги от онемения.
Алекс повернул пистолет к Тирнан. Вздрогнул.
Он любил его, это была правда. Больше, чем своего отца, братьев и, возможно, даже себя самого.
Потому что Тирнан научил его быть храбрым. Независимо от обстоятельств, он отказывался быть жертвой.
Тирнан не дрожал. Его глаза не умоляли. Он смотрел на него прямо.
— Стреляй! — зарычал Игорь.
Алекс нажал на курок, воя от боли.
Клик.
Пустой.
Тирнан не дрогнул. Даже не вздохнул с облегчением. Просто стоял, холодный, стойкий и более живой, чем все они вместе взятые.
Алекс опустился на одно колено и вырвал себе на колени.
— Кощей , — с отчаянием пробормотал Игорь. Это был одиннадцатый раз за восемь лет, когда этот маленький червь избежал смерти. Столько болезней. Несчастных случаев. Шальных пуль. Крысиный яд, который его тело, казалось, смиренно принимало. Игорь всегда был на грани того, чтобы убить Каллаханов голыми руками. Единственное, что его останавливало, было осознание того, что его покойная жена не хотела бы этого. Дети, какими бы грязными и злыми они ни были, были драгоценны в ее глазах.
— Этот мальчик совершенно бессмертен. Однажды он убьет нас всех .
ГЛАВА 20
ТИРНАН
Я снова пролистал альбом Лилы, пока она принимала душ.
Моя жена рисовала то, что помнила, и если ей случайно вспомнилось лицо нападавшего, это имело значение.
Я не нашел никаких новых портретов, но нашел ноты. Десятки и десятки нот. Поскольку Алекс учил меня сольфеджио, когда мы были детьми, я узнал некоторые из них как Моцарта и Бетховена. Само по себе это меня не впечатлило. Любая обезьяна может скопировать и вставить ноты из Интернета. Мой интерес вызвали те, которые мне были незнакомы. И которые, по сути, вовсе не были классическими.
Я скачал на телефон приложение для фортепиано и сыграл их. Это были совершенно оригинальные произведения. И чертовски фантастические. Выразительные, драматичные, элегантные и готические.
Они могли быть чьими-то еще. То, что Лила их написала, не означало, что она их сочинила.
Они могли быть.
Но почему-то я с абсолютной ясностью знал, что это моя жена их придумала.
ГЛАВА 21
ЛИЛА
Мама вернулась из Чикаго, но облегчение, которое я ожидала почувствовать, так и не наступило.
Я проводила по восемь часов в день за телефоном. Искала гаджеты для людей с нарушениями слуха. В нижнем ящике моей тумбочки лежал список вещей, которые я хотела купить и попробовать. Мне нужно было выяснить, как заказать их через Интернет, не обращаясь за помощью к Тирнан. Похоже, продавцы не принимали наличные.
К сожалению, после того как я спасла Тирнану жизнь, он стал еще более невыносимым. Теперь он настаивал, чтобы мы каждый вечер ужинали вместе. Он приносил деликатесы из итальянской гастрономии и всю трапезу проводил, наблюдая за мной своими изумрудными глазами, без единого слова разрушая стену, которую я возвела вокруг себя, своей безжалостно холодной внешностью.
Он позволял мне приходить и уходить, когда я хотела, при условии, что меня сопровождали четыре телохранителя. Поскольку я боялась мужчин, он посылал Тирни со мной, когда я навещала маму. Я была так расстроена тем, что она скрывала от меня интернет, что в итоге все равно проводила большую часть времени с Тирни.
Я не понимала, почему моя невестка согласилась провести со мной все это время. Это не соответствовало ни ее характеру, ни ее плотному графику светских мероприятий. Но она казалась счастливой, находясь со мной. Она постоянно болтала, показывала мне забавные мемы на своем телефоне, просила показать ей конюшни, сады, вещи, которые я оставила после себя.
Сегодня я решила отдохнуть от Лонг-Айленда. Я сидела у окна в гостиной, наблюдая за грязной улицей, спиной к двери, когда что-то мягкое пощекотало пространство между моим ухом и шеей. Я заерзала, отмахнулась и подняла взгляд. Передо мной стоял мой муж. Он был одет в элегантный пальто, свободный серый шарф и дизайнерские туфли, настолько блестящие, что в них можно было увидеть свое отражение.
Он был безупречно одет. Не так роскошно, как каморрист — у него не было драгоценностей, бриллиантовых сережек, дорогих часов и шелковых рубашек — а скорее как мужчина.
Мое непостоянное сердце замерло при виде его.
Я даже полюбила его повязку на глазу.
Он вертел перо между длинными пальцами, а его брови были приподняты в ироничной улыбке. — Голова в облаках, Gealach?
Подтекст поразил меня до слез. Он позвал меня по имени, не получив ответа, понял, что я его не слышу, и вместо того, чтобы коснуться меня, чтобы предупредить о своем присутствии, он использовал барьер, буфер между нами, чтобы дать понять, что он здесь.
Теперь, когда я об этом подумала, мой муж держался от меня на здоровом расстоянии, если только мы не вели одну из его односторонних дискуссий.
Что-то растаяло внутри меня, и я улыбнулась ему, но он не ответил на мою улыбку. Он положил перо обратно в декоративную чашу на серванте. — У тебя прием у гинеколога через тридцать минут. Одевайся .
Мое настроение испортилось, уступив место металлическому, холодному лезвию страха. Это становилось реальностью. Беременность. Ребенок. Брак. Я замерла, отказываясь сдвинуться с места.
Мама обещала, что сама отвезет меня на прием. Я совсем забыла об этом.
Скорее всего, вытеснила из памяти.
Почему ее здесь не было?
Тирнан пошел на кухню, чтобы взять себе протеиновый коктейль, и вернулся с непроницаемым выражением лица. — Давай, быстрее. У меня в пять часов встреча в центре .
Я неуверенно огляделась. Не общаться с ним в этот момент было больно. Я хотела спросить о маме.
В миллионный раз прочитав мои мысли, он вздохнул. — Твоя мать попросила меня отвезти тебя. Сказала, что плохо себя чувствует .
Я скрестила руки на груди. Я ждала, чтобы посмотреть, тронет ли он меня. Причинит ли мне боль. Какая-то испорченная часть меня надеялась, что он это сделает. Так я смогла бы избавиться от соблазна довериться ему. Мое предательское сердце перестало бы кувыркаться каждый раз, когда он входил в комнату.
— Хорошо . Он неспешно направился в мою комнату и через мгновение вернулся с моим телефоном. Мои глаза вспыхнули паникой. Он не мог забрать мой телефон. Это было единственное, что держало меня на плаву.
Как он вообще его нашел? Я прятала его под рыхлой доской пола с тех пор, как он застал меня за его использованием.
— Есть два варианта. Первый: ты доставляешь мне неприятности, и я разбиваю эту штуку на пять кусков . Его кулак сжал устройство. — Второй: ты одеваешься и в течение часа ведешь себя как послушная жена, а я связываю свой PayPal с твоим телефоном и позволяю тебе купить все, что есть в твоем списке покупок в супермаркете, который лежит в нижнем ящике твоего комода .
Я онемела. Когда он его увидел? Вероятно, во время одного из моих визитов к маме. Он рылся в моей комнате. Я бы расстроилась, если бы не ответила ему тем же. На данный момент я могла бы проводить экскурсии по его спальне.
— Кстати, красивый почерк . Его улыбка стала еще шире. — Очень аккуратный .
Мои щеки покраснели.
Я начала понимать, что мужа не обманешь. Он знал, где я храню свои вещи. О чем я думаю. Что я делаю. Что меня заводит. Знал, что я не умственно отсталая. Что я понимаю все, что он говорит и делает.
И он знал, что его холодность одновременно отталкивала и привлекала меня.