Страница 54 из 70
Внутри было холодно. Капли воды падали с треснувшего свода, издавая влажный, липкий звук. Стены, когда-то ровные и светлые, теперь были испещрены глубокими трещинами, ржавчиной и мутными потёками. Из темноты доносились приглушённые звуки, и не было понятно, кто или что их создаёт — ведь никто ещё не сделал ни одного шага вглубь.
— Отличное место для засады, — буркнула Нобара, вжимая плечо в стену и крепко сжимая молоток. — Хоть раз нельзя обойтись без этих проклятых тоннелей?
Её голос прозвучал жёстко, но под этой бравадой скрывалось напряжение — даже воздух здесь будто шептал: «Осторожно».
— Здесь всё говорит, что это ловушка, — тихо сказал Мэгуми, не останавливаясь. Его шаги были осторожными, глаза напряжённо скользили по теням, выискивая даже мельчайшие признаки опасности. — Но если центр ритуала существует… он будет под землёй.
Юдзи шёл первым. Его пальцы крепко сжимали амулет и свиток, и он чувствовал, как пульсация в них становится всё сильнее. Сердце и артефакты отбивали общий ритм — глухой, навязчивый, будто готовый разорвать его изнутри.
«Они зовут меня. Но зачем? Ради свободы? Ради новой боли? Почему всё замкнуто именно на мне?».
Эхо внутри усилилось, мысли смешались с чужими голосами, и в этом хаосе прорезался голос Сукуны. Он звучал тихо, но каждое слово отзывалось зудом под кожей:
«Смешно. Ты идёшь туда, где их кровь лилась за свободу, где их цепи не поддались. А ты веришь, что сможешь сломать то, что не сломали они? Мальчик, ты только повторяешь ошибки своей крови».
В воздухе сгущалась напряжённость. С каждым шагом становилось всё труднее отличить, где заканчиваются его мысли и начинаются чужие страхи. Тени на стенах становились гуще, а каждый шаг отзывался эхом, словно невидимая толпа шла за ними по пятам.
Юдзи сжал кулак у груди, зарычав сквозь зубы:
— Заткнись.
— Я даже не начинал, — усмехнулся Сукуна, его голос скользнул по сознанию, оставляя ледяной след.
В этот момент Нобара вдруг остановилась, всматриваясь в стену сбоку. Её взгляд был настороженным:
— Эй… смотрите сюда.
Они подошли ближе. В тусклом, дрожащем свете фонарей на грязной стене выступили выцарапанные буквы. Надпись была неровной, будто сделанной в спешке чем-то острым:
Боль рождает свободу.
Слова тянулись по стене, как рана, из которой сочится кровь.
Юдзи провёл пальцами по этим линиям, чувствуя, как сердце бешено колотится. Свиток в руке засиял алым, словно отзываясь на надпись и подтверждая её значимость.
— Это то же самое, что написано в свитке. Только другими словами. Это часть ритуала, — сказал он, голос его был глухим.
— Или предупреждение, — задумчиво добавил Мэгуми, вглядываясь в символы.
— Какая разница? — резко отозвалась Нобара, её голос прозвучал ярко и твёрдо. — Они хотят, чтобы мы испугались. Чтобы сломались. Но я не собираюсь.
В этот момент её упрямство стало не только вызовом ритуалу, но и опорой для всех, кто был рядом. Даже сквозь страх, даже сквозь тьму.
Юдзи поднял голову и взглянул вперёд. В глубине туннеля, где стены уже терялись во мраке, показался широкий пролом — подземный зал. Оттуда тянулся гул: низкий, тяжёлый, будто рёв Крушителя, но вместе с ним слышался и тонкий, почти детский плач. Эти звуки сплетались, словно сами стены пели чужую боль.
— Мы дошли, — твёрдо произнёс он. — Там источник.
Годжо остался немного позади. Его глаза блестели в полумраке, и он не сказал ни слова, просто смотрел на Юдзи. В этом взгляде смешались тревога, тяжёлое сомнение и — впервые — нечто похожее на вину.
Юдзи крепче сжал амулет в ладони. Его сердце билось часто и тяжело.
«Я поклялся. Я найду источник. Даже если придётся идти против него. Даже если придётся идти против себя».
Они двинулись вперёд, шаг за шагом, каждый из которых отзывался гулом в стенах. Туннель вывел их в зал — просторный, пропитанный влажной прохладой и неясным светом, где каждый звук множился эхом.
За спиной всё ещё горела в памяти кровавая надпись на стене:
«Боль рождает свободу».