Осквернённый. Часть I: Костяной Крушитель

Глава 5

Главный зал убежища пах гарью, старой пылью и страхом, который не должен был жить в стенах школы. Фонари над головой мигали, их свет был слабым и неуверенным. Тени на стенах дрожали, повторяя движения людей, сбившихся в угол. Они шептались, их голоса терялись в гуле, похожем на помехи разбитого радио, тревога слышалась в каждом слове.

Юдзи стоял у разбитого стола, спиной к залу. Его рука крепко сжимала медальон в кармане. Пальцы дрожали, но он не отпускал холодный металл, будто тот сросся с кожей.

«Я не должен был его находить. Но почему всё внутри говорит, что это важно?».

Карие глаза Юдзи, скрытые линзами, отражали тусклый свет. За ними можно было заметить легкий отблеск голубого цвета, напоминая о Годжо. Сам Юдзи не знал, случайность это или знак чего-то большего.

Мэгуми стоял у входа. Над ним в полутьме кружила тень ворона, изредка раздавалось короткое карканье. Пальцы Мэгуми выводили в воздухе знакомые знаки, поддерживая защитный барьер. На лице застыло спокойствие, но во взгляде проскальзывало напряжение.

— Ты сегодня молчалив, — сказал Мэгуми, не оборачиваясь. — Даже для тебя.

Юдзи кивнул.

— Думаю.

— Опасное занятие. Особенно если думаешь про него.

Юдзи перевёл взгляд на Годжо. Тот стоял у карты, вокруг него собрались помощники. Годжо говорил спокойно, его голос был ровным и холодным, отдавал короткие приказы.

— Мы разделимся на две группы. Первая займётся эвакуацией граждан. Вторая — разведкой на юго-западном фланге. Крушитель движется с юга. Нам нужно время.

Нобара стояла у окна. В руке у неё были гвозди, она перебирала их быстро, движения были резкие. В голосе слышалось раздражение.

— И снова нам нужно… — сказала она. — А что нужно тебе, Годжо-сан? Может, объяснишь наконец, зачем мы прячем эту шкатулку?

Сатору молчал, не глядя в её сторону. Его пальцы двинулись к следующему участку карты.

— Игнорирование — новый способ дипломатии, да? — бросила Нобара. — Или ты забыл, что мы не просто твои пешки?

— Нобара, — спокойно сказал Мэгуми. — Сейчас не время.

— А когда будет? Когда мы все погибнем? Или когда Юдзи снова окажется в опасности, а ты отвернёшься?

Юдзи вздрогнул от этих слов. Он уже сидел на корточках, левой рукой отодвигая обломки под столом. Холод пола пробирал до костей, куски ржавого металла царапали пальцы.

«Просто гляну. Один раз. Если ничего нет — выброшу. Но если там есть что-то важное…».

Шкатулка оказалась на месте, спрятанная среди ржавых болтов и кусочков старого пластика. Металл был холодным, крышка открывалась туго. Юдзи осторожно приподнял её, затаив дыхание.

Он замер, увидев свиток. Тонкий, туго свернутый лист пергамента лежал внутри. Пергамент не выглядел древним, но от него исходило слабое давление, словно воздух вокруг становился плотнее. Казалось, что сама ткань пространства старается обойти стороной эту находку.

Юдзи развернул свиток. В центре был символ. Такой же, как на медальоне.

S.G. — теперь это была не просто подпись, а знак. Ниже виднелись строки, написанные старой формой японского письма. Между иероглифами просматривалась проклятая вязь, тёмные линии которой казались живыми.

Юдзи не мог разобрать смысл слов, но ощущал: это связано с повстанцами, с Сугуру, с Годжо и с ним самим. Бумага дрожала в его руках. Свет от лампы падал косо, освещая неровные края свитка.

«Ну вот, — прошипел Сукуна в сознании Юдзи. — И что ты будешь с этим делать, искатель правды? Побежишь к своему учителю? Он сожжёт свиток, как и тебя, если поймёт, кто ты».

— Замолчи.

«Всё ближе. Всё глубже. И ты до сих пор надеешься, что этот путь ведёт к свету».

Юдзи сжал пальцы, пергамент зашуршал в руке. Тени на стенах зашевелились, будто следили за каждым его движением.

Он закрыл свиток и аккуратно убрал его обратно в шкатулку. Тот, кто оставил эти строки, был связан с лидером повстанцев и с причиной их войны. С ним самим.

Он поднялся с пола, отряхнул пыль с коленей. Колени были натёрты, под ногтями осталась грязь.

— Ты что-то нашёл? — Мэгуми подошёл ближе. Голос звучал спокойно, но во взгляде мелькнула тревога.

— Нет. Просто проверял, цела ли шкатулка, — тихо ответил Юдзи.

Мэгуми задержал взгляд, будто хотел сказать что-то ещё, но только кивнул.

— Будь осторожен. Сейчас слишком многое держится на тебе.

— Я знаю.

Юдзи вернулся к столу. Годжо закончил отдавать приказы и стоял, глядя в сторону выхода, где за окнами алое небо отражало свет пожара и шаги Крушителя.

Юдзи хотел подойти к нему. Хотел сказать, что нашёл нечто важное. Хотел спросить, боялся ли он Сугуру на самом деле. Или хотел узнать правду.

Годжо вдруг повернулся, и их взгляды встретились. Мгновение длилось дольше обычного.

Сатору отвёл глаза первым.

Юдзи остановился, не сделав ни шага вперёд.

«Он не готов. Или не хочет знать. А может, боится, что я уже знаю слишком много».

«Наивный ты, — прошептал Сукуна. — Думаешь, у тебя есть выбор?».

Юдзи медленно вынул медальон и крепко сжал его в ладони. Холод металла напоминал о том, что прошлое не отпустит.

— Я не знаю, куда это ведёт. Но я дойду до конца. Сам.

Шкатулка снова исчезла под обломками. Свиток он спрятал глубже в карман, тайну прижал ближе к себе. В зале стало темнее, воздух дрожал от напряжения.

За окнами усилился рёв Крушителя. Звук стал громче, различимей, он приближался.

Юдзи стоял в тени, которую никто не замечал. Но он знал — правда уже начала преследовать его.

Улицы были безжизненны. Не как после обычной беды, а иначе — тихо и странно. Воздух стоял неподвижно, но пыль всё равно поднималась тонкой вуалью и оседала на разбитом асфальте. Солнце давно скрылось за густым дымом, но красный свет всё ещё пробивался с горизонта, заливая разрушенные дома тусклым отблеском.

Юдзи шагал по узкой улице рядом с Мэгуми. Он ступал медленно, внимательно, словно прислушиваясь к каждому звуку. Его взгляд был сосредоточен, лицо стало строже. В детстве он знал этот район, помнил, где стояли киоски и лавки. Теперь здесь всё изменилось — окна разбиты, фасады покрыты копотью, знакомые места стёрты.

Асфальт под ногами потрескался и местами провалился, обнажая ржавую арматуру. По обочинам стояли искорёженные автомобили; металл на них поблек и облез, крыши прогнулись, окна осыпались стеклом на землю. Двери машин открывались и закрывались от любого шороха — даже от падения пылинки.

По стенам домов ползли темные полосы, напоминающие застывшие потёки. В трещинах таилась чёрная пыль, оставшаяся после сотрясения, когда город содрогнулся от проклятия. Иногда с одного из фасадов стекала вязкая капля и исчезала в щели между плитками.

Слева стены будто бы менялись. Там ползли тени, очертания которых напоминали фигуры людей. Они проскальзывали вдоль кирпича, вытягивая руки, головы, иногда задерживались в углу здания, но стоило только посмотреть прямо, как всё исчезало.

— Это искажённая зона, — тихо сказал Мэгуми. Он посмотрел вверх, на ворона, который летал над ними, и слегка нахмурился. — Здесь барьерная нестабильность. Осталась проклятая энергия, и её слишком много. Что-то сильное оставило след.