Страница 12 из 70
Юдзи стоял в самом центре перекрёстка. За спиной — улицы, где ещё недавно они спасали людей. Впереди — стена тумана, который теперь становился почти непроницаемым. Изнутри поднимался силуэт: громадный, чёрный, алые глаза горели, как огонь в заброшенном доме. Его очертания были размыты, будто он существует наполовину в другой реальности — и всё же рёв, который вырвался из его груди, был ужасающе реальным. Низкий, дрожащий, как стон всей земли.
Этот рёв пронёсся по телу Юдзи, заставил сердце пропустить удар. В груди на миг стало пусто — но потом вернулся страх, и, вместе с ним, странная решимость. Потому что позади — друзья. А впереди — только то, что нельзя оставить без ответа.
— Он… — начал Юдзи, голос дрогнул, горло жгло от жара и пыли, и он едва сдержал кашель. — Это он… Крушитель?
— Да, — раздался голос позади, холодный, отрезанный, словно кто-то захлопнул дверь между ними и прошлым.
Сатору Годжо вышел из тумана у перевёрнутой машины. Его плащ был в лохмотьях, правая рука забинтована, но кровь уже проступала сквозь ткань. Лицо — открытое, бледное, без той лёгкой маски, к которой все привыкли; повязка съехала, открывая один глаз, и в этом взгляде больше не было прежнего света. Только усталость, только чужой голос — чужая тень.
— Он полностью пробудился.
Мэгуми шагнул вперёд, кулаки сжаты до белых костяшек.
— Нам нужно отступить и перегруппироваться. Здесь слишком открыто.
— Согласен, — выдохнула Нобара, поднимая молоток, который дрожал в руке. В её словах звучал вызов, но глаза выдавали страх, который даже ей сложно было скрыть. — Я не собираюсь снова ловить шип в спину.
Юдзи не отрывал взгляда от силуэта Крушителя. Существо не двигалось. Только смотрело на них сквозь туман — алыми глазами, полными вечного голода.
— Почему он не нападает? — тихо спросил Юдзи, слова прозвучали почти как исповедь.
Годжо не ответил сразу. Несколько долгих секунд все стояли в напряжённой тишине — только глухой рёв Крушителя и треск шипов, разрывающих город, нарушали этот хрупкий покой.
— Годжо-сенсей, — громче сказал Юдзи, голос дрожал, — что он такое? Почему ты ничего не сказал раньше?
Сатору повернулся к нему. Глаза были спрятаны за повязкой, но выражение лица стало каменным, словно сам себя уговаривал не отвечать.
— Потому что у вас не было времени на сомнения. А теперь — его и подавно нет.
— Это не ответ! — выкрикнул Юдзи, делая шаг вперёд. Его руки тряслись, а голос то срывался, то звучал слишком резко. — Ты знал, что он проснётся. Ты знал про ткань с символом. Про повстанцев. И ты молчал!
Сатору отвёл взгляд. Впервые — ушёл от прямого взгляда Юдзи, словно сам не выдержал тяжести вопроса.
Они стояли в центре рушащегося города, и даже рёв Крушителя показался в этот момент тише, чем молчание между ними.
— Иногда… информация убивает раньше, чем враг, — прошептал Годжо, и голос его был почти нечеловечески уставшим. — А иногда она делает то, что делает с тобой сейчас.
Юдзи сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Внутри — глухая обида. Разочарование. Холод.
«Он не доверяет. Даже мне. Даже сейчас».
Смех Сукуны отозвался внутри черепа — тихий, вязкий, растёкшийся по мыслям, как яд по венам.
— Вот и начинается… — шептал демон с удовольствием. — Трещины в твоей вере. Сколько ещё тебе нужно, прежде чем ты поймёшь, что вся эта система — ложь?
Юдзи зажмурился, стиснув зубы.
«Заткнись…».
— Смотри на него, — продолжал Сукуна. — Скрытный, холодный, с вечно фальшивой улыбкой. А теперь даже её нет. Он боится. Он не контролирует ситуацию. А ты всё ещё готов за него умирать?
— Я сказал заткнись!
Юдзи выдохнул громко, как будто этим выдохом мог выгнать голос из своей головы. Он заставил себя поднять глаза — к силуэту, что уже был ближе, и к горящим алым глазам, которые скользили по улице, искали, выбирали.
— Он не атакует, потому что чувствует… — проговорил Мэгуми, голос его был глухой, сдавленный, — чувствует страх. Наш.
— Или ждёт, когда мы ослабнем, — добавила Нобара. Её рука дрожала на молотке, но она не отпускала его. — Этот гад умный.
Годжо сделал шаг вперёд. Вытянул руку, и воздух заискрился, наполнился синим светом — но энергия была дрожащей, нестабильной, как у лампы, мигающей перед тем, как погаснуть. Волны проклятия мешали концентрации, всё внутри будто разламывалось на части.
Крушитель не двигался. Его рёв и дыхание были повсюду — в земле, в воздухе, даже в крови. Он смотрел. Ждал. И знал: слабость всегда на поверхности, даже если ты научился её скрывать.
— Времени мало, — сказал Годжо, и теперь в его голосе не было ни тени иронии. — Его пробуждение — это не просто проявление силы. Это… реакция на действия повстанцев. Они пробудили его специально. Это было спланировано. С самого начала.
Юдзи нахмурился, не сводя глаз с Крушителя:
— Значит, кто-то хотел, чтобы он появился?
— Да, — коротко, почти устало ответил Годжо. — И они добились своего.
Силуэт Крушителя издал новый рёв — низкий, с эхом, в котором ощущалось злорадство и что-то нечеловеческое. Он словно смеялся — не над врагом, а над всем миром, в который пришёл.
Сукуна внутри Юдзи снова рассмеялся — дольше, жестче, наслаждаясь чужой бедой:
— Ха-ха-ха… Вот он. Достойный. Наконец-то! Если ты не справишься, я с радостью выйду. Мы повеселимся вместе…
Юдзи замер. Сердце билось неровно, грудь сдавило, а в голове смешались сомнения и одиночество: впереди — Крушитель, позади — друзья, а рядом — учитель, которому он больше не доверял полностью.
Всё в нём сжалось. Грудная клетка, горло, сами мысли — как будто что-то сжимало его изнутри. Но в этом напряжении он наконец нашёл опору:
«Я не могу позволить страху парализовать меня».
Он шагнул вперёд — медленно, но решительно, стараясь дышать глубоко, чтобы каждый вдох возвращал его в реальность.
— Годжо-сенсей, — сказал Юдзи тихо, но твёрдо, как умеют говорить только те, кто выбрал остаться, несмотря ни на что. — Что бы ни происходило, я… я всё равно буду сражаться.
Он посмотрел на Мэгуми и Нобару. Те молча кивнули — больше не требовалось слов.
— Мы не позволим этому городу пасть, — добавил Юдзи. — Даже если… даже если придётся драться до последнего удара.
В этот миг силуэт Крушителя сделал первый настоящий шаг. Земля затряслась, и костяные шипы начали расти быстрее — будто волны, расходящиеся от точки удара.
Годжо развернулся к команде. Его глаза под повязкой вспыхнули голубым огнём, в них мелькнула та самая сталь, за которую его когда-то уважали.
— Тогда готовьтесь. Потому что следующий удар — будет не тренировкой. Это будет война.
Вокруг сгустился пепел. Впереди, за стеной тумана, алые глаза Крушителя вспыхнули ярче.
И всё, что было раньше, осталось в прошлом.