Охотница звёзд

Он не ответил. Просто стоял, как изваяние, пока его маска продолжала мигать. Синий. Синий. Синий.

Нина, в десяти метрах позади, застыла у края тренировочного зала. Её комбинезон был пропитан потом, на шее — обожжённое пятно. Она не двигалась, но её взгляд был острым, как лезвие. Яр’Тан — в центре арены, с копьём, как древо в бурю. Лир’Сан — неподвижна, как страж границы. А Лия — здесь, одна в туннеле, с чужой защитой и собственной стыдной слабостью.

— Уйди, — прошептала она. — Если ты меня не тронешь, я смогу остаться собой.

— Ты думаешь, страх делает тебя чужой? — голос Рен’Вара был ровным, но в нём слышался надлом. — У нас нет бессмертных. Только живые. А живые — дрожат. Особенно те, кто остался.

Он снова передал образ — на этот раз медленнее, мягче. Не щит. Не сражение. А обрывок — их глаза, отражённые в жидкости сенсора, как будто они смотрят друг на друга сквозь ночь.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня, — Лия отвернулась. — Я не знаю, что я значу тебе. Но если ты сейчас не уйдёшь, я сорвусь. Я не выдержу.

Рен’Вар не пошевелился.

— Тогда сорвись, — сказал он. — Но не молчи.

Тишина рухнула на них, как рухнул бы потолок. Гул стен пробивался в тело, как приближающийся пульс чужого сердца. Красные импульсы перекликались с зелёными — биение тревоги, биение жизни. Корабль жил. И он слышал их.

— Мне больно, — выдохнула она. — Мне страшно, мне стыдно. Я чувствую себя как слизь под ногами. Я потеряла планшет. Я почти потеряла её. Я не понимаю, что происходит. И когда ты смотришь на меня… я не знаю, что ты видишь. Я не знаю, хочу ли я, чтобы ты видел.

Рен’Вар медленно снял маску. Под ней — лицо без выражения. Но в глазах — синее. Не гнев, не возбуждение, не анализ. Синий, спокойный. Океан без берега.

— Я вижу тебя. И ты живая.

Лия опустила взгляд. Дыхание стало медленнее, но на глазах — мокрая плёнка. Она вытерла лоб рукавом, содрала немного кожи, не заметила. Слова застряли в горле. Слишком много.

Издалека — шорох. Слизь двигалась. Пульсация пола указывала на восстановление систем. Но Лия чувствовала другое — какое-то отдалённое спокойствие. Как будто где-то между алым светом и гулом сенсоров осталась тень хаоса. И эта тень… больше не гналась за ней.

— Я ещё здесь, — тихо, почти неслышно.

— И я тоже, — ответил он.

И больше ничего не требовалось.