Охотница звёзд

«Не сейчас. Не снова».

Кровь. Кислота. Свет. Крик. Всё смешивается в одном вспышке хаоса.

И в центре — она. Человек. Сломанная. Стремящаяся выжить.

И всё ещё не гибрид. Пока.

Консоль в центре арены продолжала мигать синим, испуская густой пар с запахом озона. Воздух был плотным, как сгустившаяся кровь, и каждый вдох давался с усилием. Вибрация пола стала сильнее — будто весь корабль замирал в предчувствии. Изломанные куски вентиляционной решётки лежали неподалёку, ещё дымящиеся от кислотной слизи. А в толще этого пульсирующего ужаса раздался звук, который пробил всё — не хрип, не шаг, а… голос.

— Нина…

Нина вздрогнула. Пальцы, сжимающие клинок, дернулись, пульс рванул вверх. Она обернулась. У выхода, где биомеханическая стена светилась мрачновато-зелёным, стояла фигура. Тёмный силуэт, половина лица скрыта в тени. Рваный комбинезон висел лоскутами.

— Лия?.. — голос Нины сорвался, осел на вдохе.

Громкий визг разорвал тишину — один из Ксеноморфов, тот с ярко-зелёными суставами, прыгнул с потолка. Его когти разорвали воздух, слизь шипела, капая на горячий пол. Нина, не думая, рванулась вперёд, но ботинки проскользнули по влажному мху, и она едва удержалась от падения.

— Уходи! — Крикнула она, но голос звучал глухо, утопая в визге и гуле.

Лия отшатнулась, планшет дрогнул в её руках, на экране мелькнула схема вентиляции, затем — синий экран и тьма. Её пальцы дрожали, губы дрогнули в мольбе.

— Не могу… я… — она захрипела, и на её лице проступила паника.

— Держись! — Яр’Тан отдал команду, активируя нейроинтерфейс. Его маска вспыхнула красным, он сделал шаг вперёд, копьё в руке вибрировало от напряжения.

Ксеноморф приблизился к Лие. Всего три метра. Он замер, голова наклонена, челюсти щёлкают. Его движения медленные, почти танцующие, но в них было что-то неотвратимое. Как тень, движущаяся по стене перед ударом.

— Лия! — Нина закричала. — Назад!

Её голос отозвался эхом, затонув в визге челюстей и шорохе стен. Но Лия уже смотрела прямо на неё. Глаза — такие знакомые. Та же решимость, что была на «Горизонте», та же усталость. И вдруг она кивнула. Молча. Легко.

— Я думала, ты погибла, — прошептала Нина, почти не слыша себя.

— Почти… — хриплый, обрывистый голос Лии прозвучал, как спазм.

Ксеноморф прыгнул.

В тот же миг Яр’Тан метнулся вперёд. Его копьё рассекло воздух, между ним и тварью вспыхнуло голубое пламя — дрон атаковал, дротики впились в суставы чудовища. Секунда — и оно завалилось в сторону, яростно извиваясь, тело дёргалось от нейрофазовых импульсов. Но не погибло.

— Ещё один! — Лир’Сан прокричала с платформы, её копьё полетело вниз, сверкая золотом.

Нина рванулась к Лие. Её тело дрожало, ноги будто погружались в вязкую жижу из страха и пота. Она скользнула под шипящей аркой слизи, отбивая коготь, уже тянущийся к её бедру.

— Лия, ко мне!

Они рухнули за колонну, скрывшись от второго разведчика, только что прыгнувшего с потолка. Когти рассекли пространство, ударившись о пол, вырвали кусок мембраны. Слизь брызнула на стену, она зашипела, зелёное свечение сменилось кровавым.

Нина вжалась в Лию, чувствуя, как её комбинезон дрожит от боли и жара тела. Пульс бешено стучал. Но всё же она дышала.

— Ты вытащила себя из гнезда?

— Сама… почти… — голос Лии дрожал. — Я… думаю, я слышала голос твоего отца.

Нина замерла. Мир сузился. Всё вдруг стало очень тихо. Даже визг челюстей будто отдалился.

— Что?

— Он говорил… не словами… он был… где-то внутри. Я… я думаю, он жив.

И тогда всё оборвалось. Внутри.

«Отец жив?».

Но как? Где? Почему?

— Тихо, — прошептала она, прижимая Лию. — Всё будет хорошо. Я защищу тебя.

Нина встала, планшет в одной руке, клинок в другой. Лия тяжело дышала под её прикрытием. Яр’Тан снова шагнул вперёд. Ксеноморфы выжидали. Но теперь они были не одни.

Теперь они были вместе. И Нина снова чувствовала: она не одна в этом зале. Она не одна против них. И, возможно, её отец всё ещё слышит её. Где-то. Внутри.

И это давало ей силу.

Консоль в центре арены мигала тревожно-синим, пар клубился над ней, будто сама ткань зала дышала озоном и страхом. Биомеханический пол под ногами пружинил, влажный от пота, его прожилки пульсировали красным, отдаваясь в подошвах. Воздух был густым, словно изнутри каждой стенки струился яд — аммиак, слизь, страх. Ксеноморфы прыгали по потолку, их когти оставляли дымящиеся вмятины в корневидной плоти, щёлканье челюстей будто срасталось с биением сердца.

Нина сжимала дротик. Тонкий, холодный, словно ледяной палец судьбы. Он дрожал в её пальцах. Точнее — это она дрожала. Всё тело было натянуто, как струна, пульс в висках бился оглушительно. В животе — тяжесть. На шее — боль от ожога, всё ещё пульсирующая, как напоминание о разрыве связи с отцом.

— На сустав, — тихо произнёс Яр’Тан, его голос прошёл по ней, как волна.

Она кивнула. Пальцы крепче сжали дротик. Перед ними метался разведчик — вытянутая тень, суставы мерцали зелёным. Она прицелилась. Всё внутри сжалось.

«Промах — и он разорвёт Лию. Или Яр’Тана. Или меня».

Вдох. Выдох. Щелчок.

Дротик вылетел и впился точно в сустав. Мгновение — и вся тварь затряслась, как кукла, провисла, когти вонзились в стену, но движения затихли. Суставы померкли. Он падал.

— Теперь! — Рыкнул Яр’Тан.

Он взмыл в воздух, копьё сверкануло, описав дугу, и врезалось в нервный узел твари. Всплеск искр — яркий, как молния, на мгновение ослепивший. Нина зажмурилась. Когда открыла глаза, Ксеноморф уже лежал в сжатой позе, труп, испускающий дым.

Но это было только начало.

Ещё один прыгнул с потолка. Прямо на неё.

— Назад! — Крикнул Яр’Тан.

Нина отпрянула, ботинки скользнули по липкому полу, её плечо коснулось горячего клинка Яр’Тана — жар, будто её обдало живым пламенем.

— Ты в порядке?

— Да… думаю… — выдох сорвался с хрипом. Она глотнула воздух, но запах кислоты вызывал тошноту.

— Ближе. Не расходимся. Я перекрою фланг.

Он повернулся к новому противнику, и они двинулись синхронно — как единый организм, выверенный в каждом движении. Она отбила боковой удар когтя, он в этот миг ударил в грудной сегмент твари. Та дёрнулась, кровавые капли расплескались по их броне.

— Лия! — Крикнула Нина, оборачиваясь.

Девушка у выхода прижималась к стене, планшет тускло мерцал в её дрожащих руках.

— Она держится, — тихо сказал Яр’Тан. — Сосредоточься. Здесь.

Нина снова повернулась. Ксеноморф уже был рядом. Почти касался её лицом. Его дыхание обжигало, глаза — чёрные, блестящие, без дна. Она ударила вслепую, просто вложив всё, что осталось от боли, от потери, от страха. И попала.

— Хорошо, — коротко произнёс Яр’Тан.

Они двигались как единое целое. Он — молот, она — клинок. Его сила направляла. Её интуиция вела. Он закрывал её спину. Она — его бок. Шаг — удар. Шаг — уклонение. Пот лился по лицу, затекал за воротник. Руки дрожали, но двигались. Она жила. Она дралась.

— Почему ты это делаешь? — Прошептала она в один из мгновений затишья, когда очередной разведчик упал в судороге.

— Потому что ты сражаешься, несмотря на страх.

— Я… боюсь. Я не знаю, кто я. Я не знаю, что, если я…