Охотница звёзд

Глава 15: Первая кровь

Пол под ногами слегка пружинил, словно живое существо затаило дыхание под подошвами Нины. Липкая мембрана хлюпала, когда она переступала с ноги на ногу, оставляя на тёмной поверхности следы влаги, как раны, которые медленно затягивались. Каждый шаг отзывался в теле гулом пола — низкий, сдавленный, будто внутри корабля билось иное, постороннее сердце. Она чувствовала, как оно откликалось на её пульс, сливаясь с ним в тревожную какофонию.

Нина стояла в центре арены, и пространство вокруг сжималось. Стены будто дышали, корни шевелились в углах зрения, и звёзды под куполом, медленно скользящие, как обугленные светлячки, отбрасывали тени, похожие на когти. Эти тени скользили по полу — ей казалось, они тянулись к ней. Пот стекал по позвоночнику, оседая под воротником, прилипая к пояснице. Запах озона и металла с примесью пота наполнял грудь тошнотворной вязкостью.

Она глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться, но в ушах всё ещё звучал голос Яр’Тана. Его жёсткое, сдержанное дыхание, когда он, не колеблясь, нарушил кодекс. Его рука, сжимающая копьё, и дрон, летящий вперёд вместо неё. За неё.

— Он не должен был, — прошептала она себе, хотя слова не имели веса в этом зале.

С усилием она протянула руку к броне. Нагрудник лежал, будто дышал сам, его поверхность слегка пульсировала. Когда она приложила его к телу, он сжался, охватывая грудную клетку, будто проверяя ритм её сердца. Материал был тёплый, почти обволакивающий.

«Как будто чужая кожа на моей».

Наручи скользнули на запястья, и в этот момент она вздрогнула — влага пота активировала их структуру, и они будто сжались сами, словно мышцы.

Яр’Тан подошёл со спины, не издавая звука. Его тень накрыла её, как крыло. Он не говорил — просто коснулся её локтя, поправляя стойку. Его когти легко царапнули ткань, и по коже побежали мурашки. Она вздрогнула.

— Расслабь плечо, — прозвучал его голос, хриплый, тяжёлый. — Ты сжалась. Как перед ударом.

— А ты бы не сжался, потеряв всё? — Выпалила она, не поворачиваясь. — Отец. Команда. Даже… себя.

Яр’Тан не ответил. Его дыхание стал чуть громче — или ей так показалось. Он отошёл на шаг, и его маска мигнула зелёным.

— Ты всё ещё держишь клинок, будто боишься, что он обожжёт, — сказал он. — А ты уже горишь. Внутри.

Она опустила взгляд на рукоять. Липкая, как влажный шрам, она светилась голубым, подстраиваясь под ритм её пульса. Свет пульсировал, усиливая каждый удар, каждый страх, каждую мысль. Её рука дрожала.

Нина резко вдохнула и оторвала ладонь от шеи. Там, где раньше был амулет, теперь остался только ожог. Он пульсировал тёплой болью — не рана, а след. Память.

— Ты хочешь, чтобы я стала как вы? — Спросила она, глядя в консоль, где отражалось её лицо, изрезанное светом от сенсоров. — Боец без прошлого?

— Я хочу, чтобы ты выжила, — ответил он. — Остальное — ты выберешь сама.

С платформы донёсся насмешливый звук — Тар’Рок. Его маска мигала алым, и она чувствовала, как его взгляд прожигает её спину. Лир’Сан молчала, но её глаза, без маски, были направлены на Нину с тем выражением, которое она уже знала — смесь беспокойства и веры. Почему-то именно это пугало сильнее.

«Если они верят… я не могу позволить себе дрожать».

Она напрягла руку, сжала рукоять клинка, чувствуя, как поверхность отвечает — усиливая свечение. Свет и боль. Жизнь и страх. Всё смешалось.

С потолка донёсся тихий шорох. Мембрана вентиляции шевельнулась. Тень чуть скользнула по полу. Она не знала — это иллюзия света или чьё-то дыхание.

— Что-то идёт, — пробормотала она. — Или уже внутри.

— Это ощущение называют инстинктом, — сказал Яр’Тан. — Привыкай к нему. Оно спасает.

— Или сводит с ума.

Он не возразил. Только стоял рядом. Как тень. Как выбор. Как молчаливое обещание.

Она сделала шаг вперёд. И пол под ней мягко задрожал. Барьер активировался. Начиналась тренировка.

Но внутри — уже началась война.

Консоль в центре арены мигала синим, испуская пар с запахом озона, но этот свет терялся в алых вспышках, затопляющих зал. Мгновение назад Нина пыталась сосредоточиться, дышать ровно, удерживать равновесие в своей новой броне. Теперь каждый её вдох отзывается в груди режущей болью — не от усталости, а от страха. Воздух стал тяжелее, как будто его сгустили кислотой.

Треск. Высокий, звенящий, как надлом хряща — решётка в потолке раскалывается.

Она успевает лишь вскинуть взгляд, когда биомембрана разрывается, выпуская пар с едким запахом аммиака. Из трещины, в кольце лопающейся плоти и стали, вываливается чёрная, покрытая слизью масса. И тут же — визг. Пронзительный, нечеловеческий, раздирающий барабанные перепонки.

— Контакт, — голос Яр’Тана прозвучал в её голове через нейроинтерфейс, сухой, сдержанный.

Он сделал шаг вперёд, массивный силуэт заслонил ей обзор. Его маска мигнула красным, фиксируя тепловой след Ксеноморфа, один из трёх. Остальные — скользили где-то выше, за пределами её зрения. Нина почувствовала, как пол под её ногами начал вибрировать, прожилки поднимаются, мигают алым, как пульсирующие сосуды.

— Они уже внутри! — Лир’Сан кричит сверху, но в её голосе нет паники — только тревога и решимость. — Барьер голограммы нестабилен!

Нина сжимает клинок. Он тёплый, почти горячий — живой. Голубое свечение на рукояти мерцает в такт её сердцебиению. Пульс бешеный — 130, может больше. Она отступает, но мох под ногами предательски скользкий. Ботинки скрипят, она едва удерживает равновесие.

Из пролома в потолке один из разведчиков падает на арену. Хитиновое тело отражает алый свет, длинные когти с треском впиваются в пол. Он не атакует сразу. Он оценивает. Он ощущает. Его челюсти раскрываются, вторые челюсти дергаются внутрь — щелчок, визг, снова щелчок. Её желудок скручивается.

— Не двигайся, — тихо говорит Яр’Тан. — Они видят тепло. Дыши медленно.

«Как? Как я могу дышать медленно, когда я чувствую, как он смотрит сквозь меня?».

Она не отвечает. Только сжимает клинок сильнее. Рука дрожит, ладонь скользкая от пота. Её пальцы снова, как во сне, касаются ожога на шее. Тот болит. Горит. Как будто амулет отца всё ещё там, но вместо защиты — клеймо.

Тар’Рок двигается к ним от входа. Его шаги громкие, тяжёлые. Он знает, что это спровоцирует. Он хочет этого.

— Человеческая кровь приведёт остальных, — рычит он. — Надо устранить источник запаха.

— Попробуешь — я переломаю тебе кости, — Яр’Тан разворачивается на звук.

— Ты уже нарушил кодекс. Ещё один шаг — и ты не воин, а изгнанник.

Нина чувствует, как всё вокруг сжимается. Как будто стены давят. Прожилки на стенах пульсируют. Корни шевелятся, шепчут. Её зрение расфокусировано. Вспышка света — и второй Ксеноморф прорывается вниз, за его спиной падает решётка, испуская шипящий пар.

Она не кричит.

Она вдыхает.

И делает шаг вперёд.

— Я сражаюсь, — говорит она, голос тихий, но внутри — крик.

Яр’Тан смотрит на неё. Его маска снова мигает — теперь зелёным. Утверждение. Он кивает.

— Тогда защищай центр. Я беру фланг.

Лир’Сан срывается с платформы, приземляется мягко, как хищница, копьё в руке дрожит, но взгляд ясен. Тар’Рок остаётся на месте. Он не делает ни шага. Его маска мигает алым, как проклятие.

Нина поднимает клинок. Третий Ксеноморф уже почти прорывается — тень, скорей инстинкт, чем тело. Она делает выпад. Первый удар проходит мимо — когти рассекают воздух рядом с её плечом. Но она не отступает.