Охотница звёзд

— Пока ты выбираешь — ты остаёшься собой.

Нина перевела дыхание. Глаза — на него. Тень от его маски скрывала половину лица, но голос был живой. Твёрдый. Настоящий. Он не отворачивался.

И вдруг, она поняла — он верил в неё. Не потому что был должен. А потому что видел в ней силу. Даже если она сама её не чувствовала.

— Спасибо, — прошептала она.

— Мы ещё не победили, — отозвался он. — Но мы живы.

Пол под ногами снова задрожал. Визг. Когти. Ещё один.

И они двинулись вперёд — вместе.

Под потолком снова треснуло — коротко, резко, как если бы сама конструкция корабля надломилась под весом кошмара. Ксеноморф спрыгнул с разрушенной решётки и, оттолкнувшись хвостом, стремительно метнулся к Лие. Его тело, как живая тень, прорезало расстояние в один удар сердца. Когти взрезали воздух. Из груди вырвался визг, похожий на металл, царапающий по стеклу.

Нина успела только обернуться — и увидела, как тонкая капля зелёной кислоты сорвалась с кромки когтя твари и вспыхнула в воздухе, как ядовитая капля звезды. Она ударила в правое предплечье Лии.

— Лия! — Вырвалось у Нины.

Сначала Лия не закричала — только отшатнулась, глаза расширились. А потом, когда прожжённый участок комбинезона разошёлся, и обнажилась кожа — вспухшая, запекшаяся, словно кипятком выжженная, — Лия закричала. Резко. По-настоящему.

— Ааааа! — Она сжала руку, отшатнулась от стены, проскользила по слизи и упала на колени, правая ладонь прижата к ожогу.

Панель зала мигнула алым. Воздух сгустился, будто из самого пола поднимался кислородный яд, в который вкраплены ноты металла, плесени и чужой боли. Кислотный дым заклубился, ударив Нине в лицо. Глаза защипало, в горле запершило. Кожа на шее под ожогом вспыхнула — будто ожог Лии пробудил память её собственной боли.

Она бросилась вперёд, клинок в руке, как продолжение паники.

Два метра — короткая дистанция. Но на липком, мокром от слизи и пота полу каждый шаг превращался в борьбу за равновесие. Тело скользило, дыхание сбивалось. Голографический барьер коротко дрожал от помех, как сердце на грани остановки.

— Лия, держись! — Закричала Нина, даже не надеясь, что та услышит.

За её спиной — глухой удар. Искры — сотни крошечных огней — взлетели, когда Яр’Тан ударил Ксеноморфа, срезав ему заднюю конечность. Его маска мигала кроваво-красным, как огонь тревоги.

— Прикрой её! — Коротко бросил он, не оборачиваясь.

Нина упала рядом с Лией на колени, её дротик отлетел в сторону. Кожа Лии пульсировала, рана сочилась дымящейся кислотой. Ожог был глубоким, но не смертельным. Пока. Комбинезон был прожжён до внутреннего слоя, ткань липла к коже, испаряясь и обнажая обуглённый край.

— Смотри на меня, — выдохнула Нина. — Лия. Лия, ты жива.

— Я… боль… — сквозь зубы.

Голос сломанный, как сама она. Но глаза — живые. Наполненные страхом, настоящим.

Нина прижала её руку к груди.

— Я с тобой. Ты не одна. Ты слышишь?

— Они… были в коридоре… Рауль… — дыхание Лии прерывистое, она в бреду.

Нина обвела взглядом пространство. Пол продолжал мигать красным. Корни стен дрожали. В трещинах мелькали когти. Визг приближался. Они ещё здесь. Но прямо сейчас — главное было другое.

— Ты нужна мне, — сказала Нина. — Не умирай. Я слишком много уже потеряла.

Лия смотрела на неё, как будто с трудом фокусируясь. Её губы дрожали.

— А… Нина?.. Ты настоящая?

— Настоящая, — прошептала она и сжала её ладонь. — Мы выберемся отсюда.

Яр’Тан повернулся, его маска мигнула зелёным — момент сочувствия, быстро скрытый.

— Осторожно. Ещё один на потолке.

Нина подняла взгляд. Новый силуэт двигался по своду купола, тень скользила, как живой кошмар. Она встала, заслонив Лию собой.

И впервые за всё время — она почувствовала не страх, а ярость. Жгучую, оголённую. Гнев на всё — на боль, на одиночество, на чужие ошибки, на этот мир, где её друзья умирают один за другим, а она должна делать выбор, кто достоин жить.

Пальцы коснулись ожога на шее.

«Отец… если ты слышишь — дай мне силу. Одну. Последнюю».

Она подняла клинок.

— Пусть попробует. Я не отступлю. Ни на шаг.

Под подошвами хлюпнуло, как будто сама биомеханическая ткань пола жадно втягивала её вес, стараясь удержать. Слизь тянулась за ботинками, липкая, как страх. В висках стучало: «поздно», «слишком поздно», «она умрёт». Впереди — Лия, согнутая, дрожащая, прижатая к стене, будто хотела слиться с пульсирующими прожилками, раствориться в биоматерии, исчезнуть. Её пальцы стискивали ожог, и оттуда всё ещё поднимался дым. За её спиной — Ксеноморф.

Он вынырнул из тени, как хищный импульс, его асимметричный гребень светился от кислотной влаги, когти — вытянуты, готовые к рывку.

— Нет! — Сорвалось у Нины.

Пальцы дрожали, когда она срывала с пояса тонкий узел сплетённой ткани. Биомеханический сенсор под ладонью нагрелся, как живой. Сеть ожила. Световая решётка всколыхнулась в её руках, и в ту же секунду она бросила её вперёд, не думая — почти наугад. В глазах плясало от красного света стен, пар ударил в лицо.

Сеть раскрылась в воздухе — ярким разлётом электрических нитей. Контакт — и Ксеноморфа дёрнуло. Мгновенно. Его тело закрутило, лапы изогнулись, как перекрученные металлические пружины. Он рухнул, забившись, искры голубого света заплясали на коже, испуская озонный шлейф.

Нина сделала шаг — и тут же упала на колено. Пол под ней скользнул, как живая ткань. Комбинезон впитался в слизь. Кислота царапнула нос. Пот стекал по шее, боль от ожога вновь прорезалась огнём. Сердце колотилось, как в клетке.

Сбоку, как молния, промелькнула фигура Яр’Тана. Его клинок рассёк воздух, ударив второго Ксеноморфа в грудной сегмент. Из-под пластины брызнуло, броня Яр’Тана задымилась, на его плече проступило бурое пятно ожога.

— Слева! — Крикнул он. — Защитный барьер ослаблен.

Нина попыталась подняться. Руки скользили. Всё внутри сжималось — от ужаса, от клаустрофобии, от ощущения: «ещё секунда — и всё».

— Лия! — Хрипло. — Слышишь? Держись!

Лия открыла глаза. Зрачки дрожали. Она не плакала, но взгляд… этот взгляд прошёл сквозь неё.

— Нина… — голос сломался. — Ты… ты тут?

— Да. Здесь. — Она дотянулась, сжав обожжённое запястье Лии. — Я не уйду.

— Всё горит…

— Я знаю. Потерпи. Мы справимся.

Сеть ещё мигала, синие нити умирали на теле парализованного монстра. Но он не двигался. Пока.

Яр’Тан отступил на шаг, его маска дышала красным. Он посмотрел на Нину — долго, без слов. В этом взгляде было всё: оценка, ярость, тревога, но и… доверие.

— Отведи её. У тебя три секунды. Я прикрою.

— Ты сам… — начала Нина, но он перебил:

— Я уже сделал свой выбор. Теперь — твой.

Нина резко кивнула. Подняла Лию, закинув её руку себе на плечо. Тяжело. Лия соскальзывала, ноги не держали. Шаг — и пол словно обнял её липкими руками. Воздух пульсировал, шорохи корней усиливались, как будто стены наблюдали.

— Лия, не смотри назад. Просто дыши.

— Я не хочу умирать…

— Тогда не умирай.

Она двинулась к двери. Ближе. Ещё шаг. В ушах звенело. Пульс — 170. Кислота вонзалась в горло с каждым вдохом. Но каждый шаг был шагом силы.

Шагом человека. Не гибрида. Не жертвы. Героя.