Охотница звёзд

Тишина заполнила зал.

Яр’Тан не пошевелился. Только его маска, мигая зелёным, отражала свет звёздного потолка.

— Ты остаёшься, — сказал он наконец.

Нина не знала, означало ли это прощение, поддержание статуса — или просто право на существование. Но этого было достаточно.

Пока.

Пространство сузилось до одного коридора. Стены дышали — шевелились в такт шагам, их зелёные прожилки мерцали, как капилляры, бьющиеся под полупрозрачной кожей. Свет был тусклым, вязким. Пол прилипал к ботинкам, будто цеплялся за подошвы, не желая отпускать. Каждый шаг давался Нине с усилием, как будто она пробиралась сквозь вязкий сон, наполненный страхом и тенью прошлого.

Лир’Сан шла впереди — её фигура казалась почти невесомой, как проекция, ведомая не шагами, а внутренним знанием. Яр’Тан молча следовал позади, в двух метрах. Его присутствие ощущалось всем телом — как мягкое давление между лопатками, как взгляд, не требующий слов.

У входа в храм Тар’Рок остановился, опершись на стену. Его маска мигала красным, и это мигание, сливаясь с пульсацией лиан, усиливало ощущение угрозы. Он не проронил ни слова, но его молчание звучало громче любого крика.

Храм раскрывался внезапно — словно утроба чуждого существа. Свет биолюминесцентных стержней плавно струился вниз, окрашивая воздух в зелёно-синие тона. Лианы обвивали стены и потолок, их шевеление напоминало дыхание, а запах — горелый пепел, смешанный с мускусом. Влажный, насыщенный, он прилипал к коже, к волосам, к внутренностям.

Кристаллы памяти звенели. Мелко, на грани слышимости — но каждый резонанс отзывается в груди. Нина сделала шаг вперёд, и пол под ногами дрогнул. Её пальцы снова коснулись амулета.

«Я иду к нему. К тому, кем он стал. Или кого заставили стать?».

— Это алтарь Кир’Тана, — голос Лир’Сан был бесшумен, но вибрировал в ушах, будто прошёл сквозь кости. — Он пал на арене Чёрного Пламени. Его путь был завершён, но не забыт.

Нина подняла взгляд. Кристалл, заключённый в органическую оправу, мягко засветился. Лианы вокруг него шевельнулись, как будто сдерживая дыхание. Лир’Сан приложила руку — и голограмма раскрылась, струясь вверх, как туман.

Фигура. Высокий, крепкий. Кир’Тан.

Его броня была изуродована, обожжённая кислотой, одна из масок треснула, искры рассыпались по полю арены. Против него — альфа-гибрид. Огромный, как древний демон. Когти проносились через воздух — и в грудь. Тело отца повалилось, согнулось, как обломанное древо. Свет в его маске угасал, и с ним — дыхание.

Нина едва стояла. Пальцы дрожали, сжимая амулет. Шнурок был влажный от её пота. Пульс гудел в висках, дыхание сбилось.

«Это не он. Это образ. И всё же… это он. Он… был один».

— Почему ты пошёл туда, отец? — Прошептала она. — Почему один?

Яр’Тан подошёл ближе. Он не прикоснулся к ней, но его голос был ближе, чем тень.

— Он выбрал. Так же, как ты выбираешь сейчас.

— Он погиб. Он стал частью… их. — Нина прикусила губу. — Если я пойду по его пути, я исчезну?

— Ты не исчезнешь, если будешь помнить. — Лир’Сан склонила голову, её глаза отражали голограмму. — Память — это путь. Даже если он ведёт в бездну.

— Но он хотел большего. Он хотел… смысла, — Нина стиснула кулаки. — Я чувствую это. Во всём этом… чужом. Есть что-то. Его след. Его выбор. Но я боюсь… стать таким же.

Яр’Тан молчал. Его маска вспыхнула синим. Вибрация света прошла по стенам. Лианы дрогнули, словно соглашаясь.

— Страх — не препятствие. Он — обряд, — сказал он наконец. — Мы все проходим через него. И не все возвращаемся.

Нина медленно опустилась на колени перед алтарём. Пот стекал по спине. Под бронёй — сырость, липкость, дрожь.

«Я чувствую, как пульсирует корабль. Как будто всё это живое. И я — часть его. Или чужая клетка».

Она коснулась края кристалла. Свет был тёплым. Точно таким же, каким был свет в её комнате на Земле, когда отец оставлял дверь приоткрытой ночью.

— Я не прощаю тебя, — прошептала она. — Но я помню. И я иду. Не за тобой. За собой.

Позади Тар’Рок не шелохнулся. Его гнев висел в воздухе, но не пророс. Яр’Тан отступил на шаг. Лир’Сан опустила голову.

Храм принял её. Но чуждость не исчезла. Она стала тише. Как боль, которую не победить — но можно нести.

Нина встала. Её ноги дрожали, но она стояла. «Я не готова стать одной из них. Но я не готова и уйти».

Память Кир’Тана угасла. Но внутри неё — свет всё ещё горел.

Платформа алтаря тихо дрожала под ногами, словно вздыхала вместе с Ниной. Лианы синим светом обвивали нишу, шевелясь, как щупальца древнего сна, и воздух стал гуще, насыщеннее, словно храм затаил дыхание. Кристаллы пульсировали ритмично, как сердце корабля, и этот пульс совпадал с биением в её груди — слишком частым, слишком громким.

«Я не готова», — пронеслось в её голове.

Но пальцы уже тянулись вперёд.

Яр’Тан стоял близко. Она чувствовала исходящее от его брони тепло — живое, тяжёлое, почти человеческое. Его плечо напряглось, когда её ладонь легла на него — жест, непривычный, чужой в их культуре, но такой единственно необходимый сейчас. Трепет соприкосновения прошёл по её руке до сердца.

— Он сражался один? — Её голос был шёпотом, почти сдавленным. — Ты был рядом?

— Я пришёл поздно, — глухо отозвался Яр’Тан, его маска мигнула синим. — Но он знал, что мы слышим.

Её пальцы дрожали. Кристалл на алтаре засиял ярче. Свет стал почти болезненным. Лир’Сан молча подняла руку, касаясь его, как живого. На краткий миг все звуки исчезли — даже шорох лиан, даже гул кристаллов — осталась только проекция.

Кир’Тан. Он падал, как в замедленной съёмке — тело пробито, маска гаснет, броня трескается. Звук когтей, вонзающихся в его грудь, эхом отдавался в костях. Синий свет — вспышка. Чёрный дым — кольцом.

В этот миг её амулет — простой камень на кожаном шнурке, хранивший запах дома, тепло отцовской руки, смысл воспоминаний — коснулся края кристалла.

Звук разрыва был резким, как выстрел.

Вспышка — ослепляющая, бело-синяя. Резкий треск (1000 Гц) прорезал воздух. Лианы вздрогнули, как от боли. Кристаллы мигнули. Тепло охватило шею — затем обожгло.

Амулет треснул. Камень, некогда гладкий, раскололся надвое. Шнурок сгорел мгновенно, как сухая нить. Ожог — чёрная полоска, змеёй легла вдоль ключицы.

Нина вскрикнула и отпрянула, прижимая руку к горлу. Пот стекал по вискам. Влажный комбинезон прилип к спине. Дыхание сбилось.

— Нет… — выдох сорвался с её губ, слишком тихий, чтобы кто-то услышал.

Пальцы нащупали пустоту у шеи. Там, где был камень, осталась пустота и жгучая боль. Кожа дымилась. Она смотрела на ладонь — чёрная крошка камня осыпалась с неё, будто пепел от прошлого.

— Почему… — она снова повернулась к Яр’Тану, голос дрожал. — Почему он разрушился?