Охотница звёзд

— Слева! — Выкрикнула Лия, но поздно.

«Сейчас он умрёт. Мы тоже».

Что-то внутри сорвалось. Нина нагнулась, схватила ближайший каменный обломок — тяжёлый, пористый, с острым краем, около пятнадцати сантиметров. Не думая, метнула его с силой, которой не ожидала от себя.

Обломок врезался в купол твари, ударившись в правый висок. Ксеноморф взвизгнул, дёрнулся, как будто его прострелило током. На секунду потерял равновесие.

И этого хватило.

Яр’Тан развернулся стремительно, с такой точностью, словно уже знал. Его клинок прошёл горизонтально, разрубая череп, и тварь повисла в воздухе, затем рухнула, шипя кислотой.

Все замерли.

Яр’Тан поднял голову. На его маске мигнули голограммы. Он повернулся к Нине — не к Лие, не к Раулю, а именно к ней — и издатель короткий, низкий щелчок. Ритмичный. Не угрожающий, но пробирающий до костей. И сканирующая сетка пробежала по её лицу, груди, запястью с лопаткой.

Нина сделала шаг назад, дыхание сорвалось.

— Ты что наделала? — Прошипел Рауль. — Ты его спасла? Ты в своём уме?

— Это не специально... Я просто... — голос сорвался.

«Я спасла его. Но он враг. Или нет? Я не понимаю. Я не думала. Это был рефлекс. Как будто часть меня — не моя. Я хочу понять. Хочу знать, почему он не добил нас. Почему смотрит. Почему не ушёл».

Гул стих на секунду. Только пар и дыхание. Только страх.

Клаустрофобия сдавила виски, как тиски. Тело ломило от напряжения. Но лопатка отца была в руке, как якорь. Как память. Как голос, ещё не прозвучавший.

А напротив стоял он — Яр’Тан — и не двигался. И в этой остановке, в этом взгляде через маску, было нечто пугающее.

Не ненависть. Не презрение.

Ожидание.

Огонь пожирал лианы, язык за языком, как жадные губы невидимого зверя. Над пирамидой гремело, будто сама земля стонала — низкий, вибрирующий гул пробирал до костей. Плазма разрывала дым, вспышки голубого света вспыхивали то здесь, то там, превращая силуэты в тени, а тени — в неясные чудовища.

Нина сжимала лопатку до побелевших костяшек. Её дыхание сбивалось от едкого дыма, легкие сжимались, как под тяжестью воды. Рядом — Лия, бледная, её губы чуть подрагивали. Даниэль всё ещё снимал, объектив двигался рывками, его руки дрожали.

Впереди, в хаосе огня и стробоскопического света, Тир’Ван стоял как исполин, целясь из тяжёлой пушки, гравитационная броня светилась спиралями. Он выстрелил — плазменный сгусток пронёсся сквозь дым и ударил в грудь Ксеноморфу, разорвав его пополам.

Но второй уже был позади.

— Эй, сзади! — Закричала Нина, не осознавая, как её голос прорвался сквозь страх.

Слишком поздно.

Ксеноморф прыгнул с рухнувшего обломка, сверкая суставами, и вонзил хвост в спину Хищника. Броня треснула с глухим звуком, как будто под её кожей что-то лопнуло. Тир’Ван издал короткий гортанный рык, будто сдержал боль, затем осел на колени. Кислота зашипела, прожигая щит на плече.

— Он... он падает... — прошептала Лия.

— Да чтоб их всех... — выдохнул Рауль, стреляя в тень.

Яр’Тан двинулся вперёд без колебаний. Клинок в его руке вспыхнул, и он рванулся на обломки. Один удар — и Ксеноморф исчез в брызгах чёрной крови. Лор’Сек, оставшийся в тени, выпустил рой дротиков, они пронзили другого, оставив того, кто погиб, словно подвешенным в воздухе.

Но было поздно для Тир’Вана.

— Минус один... — хрипло сказал Даниэль. — Второй.

Нина уже писала, пальцы двигались механически: «Ещё один пал. Они не справляются. У них тоже есть предел. И мы ближе к нему, чем к выходу».

Воздух вибрировал, дым становился плотнее. Клаустрофобия возвращалась, как давний страх — не как ощущение узкого пространства, а как сама суть этой пирамиды. Она была живая. Она дышала. Она следила.

— Что дальше? — Выдохнула Лия. — Если они умирают, кто нас защитит?

Нина молчала. Внутри пульсировала тревога, как дрожь в воде перед взрывом. Но она не могла позволить себе сломаться. Не сейчас.

— Мы всё ещё вместе. Мы не сдаёмся, — она даже не знала, для кого говорит.

— Он был сильнее всех нас, — тихо произнёс Даниэль. — И его не стало.

Рауль перезарядил винтовку, лицо хмурое.

— Это не наша война. Но если вы хотите выйти — идите за мной.

Яр’Тан стоял у тела Тир’Вана. Он не двигался. Только чуть склонил голову, как будто запомнил его смерть.

Нина смотрела на него.

«Ты пугаешь меня. Но ты один из тех, кто может остановить их. Если падёшь и ты...».

Она опустила взгляд. Лопатка отца в руке. Амулет под рубашкой. Внутри — боль. За всех. За тех, кто остался, и тех, кого уже не спасти.

Но ноги всё ещё двигались.

И это значило, что она не проиграла. Ещё нет.

Под сводами туннеля, заваленного мигающими глифами и плавающим дымом, каждый шаг отдавался глухим эхом — будто сама пирамида дышала в их спины. Воздух был густым, тяжёлым, как раскалённый металл, и каждое дыхание рвало горло, насыщенное гарью и кислым ядом. Красный свет глифов вспыхивал всполохами, не давая глазам зацепиться ни за одну точку, а стены словно пульсировали — не архитектура, а организм.

Нина бежала первой, с лопаткой прижатой к груди, чувствуя сквозь металл тепло своей паники. Позади — Лия, запнувшаяся, цеплялась за её локоть, а дальше — Даниэль, который, несмотря на всё, не выпускал из рук камеру. Рёв сзади усиливался — рваный, живой, чудовищный. Ксеноморфы.

— Быстрее! — Крикнула Нина, не оборачиваясь. — Не останавливайся, Лия, не думай, просто иди!

Лианы с треском горели, отбрасывая на стены неровные тени, как извращённые отпечатки страха. Впереди воздух казался гуще, влага капала с потолка, смешиваясь со слизью, которая покрывала пол, делая его скользким. Каждый шаг был борьбой.

— Я не могу! — Задыхаясь, выкрикнула Лия. — Я не чувствую пальцев!

— Ты чувствуешь меня — значит, ты жива, — резко бросила Нина и подхватила её за плечо. — Дыши. Только дыши.

Рауль был последним. Его выстрелы гремели, как удары молота в металл, сдерживая тьму, но даже они уже казались отчаянной музыкой обречённого марша. Где-то сбоку раздался глухой удар и короткий рёв боли.

— Ещё один пал, — прохрипел Рауль. — Их всё больше. Они вырываются из стены, из пола... мать твою...

Нина почувствовала, как мышцы сжимаются. Пот капал с висков, попадая в глаза, лопатка выскальзывала, но она удерживала её изо всех сил.

«Если мы остановимся, они догонят. Если я остановлюсь — Лия умрёт. И всё будет напрасно».

— Даниэль! — Выкрикнула она. — Камера не важна! Смотри под ноги!

— Нет! Если мы умрём — это хотя бы останется!

— Ты с ума сошёл?!

Он не ответил. Только взглянул в глаза — полные решимости, парадоксальной, яростной. И всё же остался рядом.

Из-за поворота раздалось очередное шипение — громкое, низкое, как дыхание вулкана. Красный свет глифов мигнул и вырубился на миг, окунув туннель в глухую тьму. Сразу — вспышка плазмы. Стена осыпалась кусками, и кто-то закричал. Было не разобрать — человек или Хищник. Нина почувствовала, как её сердце сжалось. Страх пророс в горле.

— Они не отстают! — Выдохнула Лия, чуть не упав. — Они прямо за нами...

— Рауль! — Нина обернулась на ходу. — Прикрой ещё несколько секунд!

— Я не бессмертный!