Страница 56 из 79
Протянув обе руки над головой, я нащупываю перекладины его изголовья и крепко сжимаю их, глядя сквозь темноту на своё тело, наблюдая за тем, как он толкает меня к вершине потрясающего оргазма.
— Чёрт! Я близко.
Я вижу, как он ухмыляется в темноте.
— Блядь. Уже? — поддразнивает он.
Я не отвечаю, тяжело дыша, когда он входит в меня с еще большей силой, проводя большим пальцем по моему клитору, а я содрогаюсь с головы до ног.
Я зарываюсь пальцами ног в его простыни и пытаюсь вспомнить, где, чёрт возьми, я сейчас нахожусь, потому что с головой у меня не всё в порядке.
Дыхание Стерлинга становится глубже, и, приходя в себя, я сосредотачиваюсь на нём — на напряжении его лба, на том, как вены на его руках выступают в слабом свете, приникающем через жалюзи. А затем одним быстрым движением он вытаскивает и сжимает свой член в кулаке, покрывая мой торс и грудь спермой.
Только когда губа начинает болеть, я понимаю, что прикусила её до крови. Но чёрт…
Затаив дыхание, Стерлинг всё ещё не отрывает от меня глаз. Вместо этого он смотрит на произведение искусства, которое только что создал на моей коже. Словно на чистый холст, на котором ему нужно было оставить след. Его слегка мозолистые ладони скользят по моим бёдрам, и в его прикосновениях нет никакой настойчивости. Нет ощущения, что он торопится, чтобы я покинула его пространство.
— Я возьму полотенце. Сейчас вернусь, — говорит он, и его голос звучит более хрипло, чем обычно.
Я провожаю взглядом его, когда он слезает с кровати и направляется к шкафчикам рядом с ванной. Сбоку мне отчётливо видна его идеальная точёная задница и огромный удовлетворённый член. Он закрывает шкафчик, не понимая, что я наблюдаю за ним, словно сталкер, и не даёт полотенце мне, а сам нежно и тщательно вытирает меня.
Полотенце отправляется в корзину, и я уже опираюсь на локти, готовясь к тому, чтобы одеться, но, к моему удивлению, он тут же забирается обратно в кровать и придвигается ближе. Он поднимает одеяло и укрывает нас обоих, и я почти сразу понимаю, чего он хочет.
— Это твой способ заставить меня остаться?
— Холодно, идёт дождь, Маркус вернётся только завтра, и я не позволю тебе ехать домой в темноте, а это значит, что ты останешься здесь на ночь.
Честно говоря, я не уверена, шутит он или говорит серьёзно. Но когда его тяжёлая рука ложится мне на живот, я понимаю, что он не врёт мне.
Что, как ни странно, меня совершенно не волнует. Если бы кто-то другой говорил со мной в таком тоне, я бы ему врезала. Но по какой-то причине нам обоим сходит с рук то, что обычно недопустимо.
Его сердце бьётся у меня на плече, напоминая мне, что он реален, что не идеальная игра моего воображения. Он ничего говорит, но я чувствую его. Учитывая, как быстро развиваются наши отношения, я бы солгала, если бы сказала, что это меня не пугает до чёртиков. Но, как бы странно это ни звучало, меня это не только интригует, но и… возбуждает.
Он меня возбуждает.
Я даже не уверена, что готов к тому, что происходит, но что-то происходит, не зависимо от того, готова я к этому или нет.
Стерлинг находит моё запястье под одеялом и играет с подвеской, свисающей с моего браслета. Прикоснувшись к ней, он словно погружается в свои мысли. Затем он отпускает подвеску и переплетает свои пальцы с моими.
— Что бы ты ответила, если бы я сказал тебе… Что я больше не хочу притворяться?
Этот вопрос заставляет меня переиначивать его слова десятью разными способами. И вероятность того, что хоть один из этих вариантов соответствует тому, что он действительно пытается сказать, ничтожно мала.
— Похоже, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.
— То есть, я… — он замолкает, и я чувствую, как биение его сердца учащается. — То есть, я тут думал. Не только в прошлые выходные, не только с субботы. И вот к чему я пришёл… я хочу, чтобы это было по-настоящему. Я хочу, чтобы мы были по-настоящему.
Его признание повергает меня в шок, я замолкаю, не зная, что ответить, потому что это были последние слова, которые я ожидала услышать от него сегодня вечером. Но это не значит, что я не хотела их услышать.
Мой пульс внезапно совпадает с его, и я собираюсь с мыслями, прежде чем заговорить, желая быть уверенной, что говорю правильно.
— Ты думал об этом, но когда ты понял? Когда ты принял такое решение?»
Чувствую, как он рядом со мной пожимает плечами.
— Наверное, это было не какое-то отдельное событие, а скорее их совокупность. События и чувства, — объясняет он. — Как ты принимаешь меня таким, какой я есть, без какого-то генерального плана, который пытался бы меня изменить, но при этом не терпишь никакого дерьма.
Он смеётся, и я тоже.
— Мы просто… нашли общий язык, — добавляет он. — И всегда так было, если честно. Чёрт возьми, единственная причина, по которой мы не смогли всё сделать правильно много лет назад, — это то, что я был молод и всё испортил. Но, если серьёзно, я никогда ни с кем не чувствовал себя так, как с тобой. Никогда.
Глубоко дыша, я стараюсь не забегать вперёд.
— Итак, что ты конкретно говоришь? Мы просто посмотрим, что из этого выйдет? Или…
— Я уже вижу, к чему всё идёт, — перебивает он.
Его уверенность настолько сильна, что я поворачиваю голову и смотрю ему в глаза, чтобы проверить, настоящая ли она.
— Я никогда не был тем парнем, которому нужны недели или даже дни, чтобы понять, чего он хочет. Именно поэтому я никогда не относился серьёзно к другим девушкам, именно поэтому притворство с тобой — это то, что ближе всего к настоящим отношениям, — делится он. — Но узнав тебя поближе за эти недели, я просто открыл глаза.
Я совершенно очарована им, что объясняет мой ошеломленный тон, когда я спросила:
— В каком смысле?
Он снова пожимает плечами, и я вся внимание.
— Ты сказала мне, что я не был сломлен все это время. Я просто не нашел ту единственную. Я не нашел тебя.
Боль, накопившаяся за всю жизнь, кипит во мне, и Стерлинг, возможно, никогда этого не поймет, но его слова совершили невозможное. Они начали растапливать лёд, сковывающий моё сердце.
— Но ты сказал, что не веришь в романтику, не веришь в моногамию.
— Да, но только потому, что и то, и другое меня пугает до чёртиков, — отвечает он с ухмылкой. — Но я также понял, что есть эмоции сильнее страха.
Я смотрю в его зелёные глаза и не могу поверить, что он говорит так открыто, признаётся в столь многом. После нашей ссоры он представлялся мне опустошённой статуей – красивой снаружи, но пустой во всех важных местах. Но всё чаще он показывал мне, что в его груди бьётся сердце.
— Я хочу больше ночей в домике на дереве, больше воскресных ужинов с твоей семьёй, больше тебя обнаженной в моей постели, больше того, как ты доставляешь мне удовольствие, — добавляет он со смехом. — Я хочу всё, Родригес. Всё.
Я в шоке и не могу найти слов, чтобы выразить свои чувства. Однако моё молчание не остаётся незамеченным.
— Было бы здорово, если бы ты что-нибудь сказала, — говорит он с нервным смехом.
Прежде чем ответить, я поворачиваюсь на бок и целую его. Мне хотелось сделать это с тех пор, как он начал говорить. И теперь его признание заслуживает ответа. Держа его лицо в своих руках, я встречаю его взгляд и говорю от всего сердца.
— Ты упомянул, что хотел бы, чтобы это было правдой, и это нашло во мне отклик. Стерлинг, возможно, нам потребовалось некоторое время, чтобы наверстать упущенное, но… я почти уверена, что всё это было правдой, — признаюсь я.