Золото

— Изменилась.

Слишком сильно. Сейчас я совсем не напоминала себя прежнюю. За эти десять лет произошло слишком многое, чтобы я осталась такой, как раньше, вполне возможно, что я стала даже невыносимее и злее. Рука потянулась к вороту, и я достала из-за пазухи жетон отца. Хунк посмотрел на медальон.

— А, жетон Товуса, — он подслеповато сощурился, — помню, помню. Хранишь?

— Не совсем, — покачала жетон перед собой и убрала обратно. — Нашла, когда путешествовала.

Решила не говорить, как у меня это получилось. Этот секрет мог вызвать слишком много проблем, а мне бы этого не хотелось.

Мы замолчали. Вопрос, который толкнул меня прогуляться по корпусу. Смогу ли я получить ответ на него? Ещё и тот слепок в закрытом городе.

— Я хочу у вас кое-что спросить.

— Спрашивай. Ты всегда задавала интересные вопросы, — он усмехнулся в усы.

— Тогда, раньше, возможно ли, что он был здесь? В Гранче? — мне почему-то стало страшно услышать отказ, что его не было здесь, что во всём виновато лишь моё воображение.

— Знаешь, я бы и не вспомнил, но твой жетон напомнил мне кое о чём. Правда я не знаю, важно ли это…

— Когда это было? — повернувшись к нему, я требовательно посмотрела в глаза.

— Примерно десять лет назад...

Десять лет. Опять это число. Мне захотелось очень сильно что-то сломать, чтобы выяснить всё и сразу, но вместо этого я получала по капле. По телу Хунка пробежала странная дрожь и, не отрывая от меня глаз, он чуть хрипло продолжил:

— Тогда я был в небольшой инспекции и вынужден был задержаться по дороге сюда, где случайно встретил Товуса. И мы немного разговорились.

— Он был в Гранче? — странно, но мне об этом никто не говорил.

— Да, между Старым городом и Котбусом. Мы тогда ещё поспорили. Я хотел, чтобы он написал докладную на одного из Перевозчиков, тот слишком часто доставлял ему проблемы. Но Товус отказывался. Ты же знаешь, что он был слишком правильным, не хотел доставлять своему корпусу сложностей.

Да, он именно такой... Совершает порой поступки, на которые другие способны не были.

— Вы помните, как звали того Перевозчика? — внутри поднялась волна гнева.

— Нет, — отрицательно покачал головой, а я сжала кулаки. — Давно это было, да и не выглядел он излишне обеспокоенным.

Жаль. Было ли его исчезновение связано с кем-то из коллег? Что он делал здесь, в Гранче?

— В какую сторону Товус пошёл после?

Хунк опёрся рукой о стол и слегка запрокинул голову, что-то обдумывая, продолжая неотрывно смотреть на меня, словно я не отпускала его, держа на поводу. Могла ли я заставлять его отвечать? Не знаю, но сейчас меня это не волновало. Я даже была немного рада такому повороту событий, так как хотела бы узнать всё, что только можно. Хунка встряхнуло, и глаза его слегка затуманились.

— Так... Справа был город. Он прошёл со мной в сторону Гранча и свернул налево.

Получается, по направлению к Мелфорту.

— Больше ничего не припомню. Прости. Что-то мне нехорошо... — старик пошатнулся, и только сейчас я осознала, что тот слегка побледнел и на лбу его выступила испарина.

Пора заканчивать. Ответ меня порадовал и встревожил одновременно. Чувствуя некоторую вину за то, что каким-то способом воздействовала на Хунка, помогла ему встать и прилечь на кровать. Внутри меня горела жажда действий, но я всеми силами сдерживалась, чтобы не испугать старика ещё больше.

— Вызвать лекаря? — возможно, я спросила излишне резко, но хозяин этого места не обиделся.

— Не стоит, — глаза стали ясными, он смотрел на меня как-то испытывающе и при этом слишком обеспокоенно, словно понял что-то и теперь пытался окончательно осознать.

— Я всё же сообщу, — отрицательно покачала головой и похлопала по одеялу. — Спасибо, что сообщили мне о том, что встретили моего отца.

Глаза Хунка начали закрываться, тот засыпал. Встала, собираясь уйти и дать ему поспать, когда тот неожиданно сильно схватил меня за руку, останавливая.

— Кровь сильна, но верь лишь себе, не позволяй ей всё разрушить... — старик замолк, грудь его тихо вздымалась.

Вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Про какую кровь он говорил? Про Товуса?

На поиски нужного человека потратила всего несколько минут. Выловив одного из его помощников и удостоверившись в том, что за Хунком присмотрят, я оказалась предоставлена самой себе.

С документами разобралась, оружие я получу утром, есть новая информация по отцу. Но я и без того помнила, что в то время в письмах он говорил о некоторых подводных камнях, сложностях. Теперь я понимаю, что он говорил о ком-то из Перевозчиков. Но о ком?

Задумчиво идя вперёд, очнулась лишь тогда, когда ноги слегка провалились в песок. Рабочее подсознание вынесло меня на тренировочную площадку. На поле уже никого не было, ребята ушли. Песок местами был примят, словно кого-то уронили на него несколько раз, но я знала, что скоро под воздействиями плит, скрытых внизу, он выровняется. К утру следов не останется.

Внутри я горела от жажды выпустить пар, мне хотелось выдохнуть с криком, но я понимала, что сейчас он мне не поможет. Мне требовалась более серьёзная работа. И тогда я побежала.

На тридцатом круге проснулось второе дыхание, а на пятидесятом на поле вышли некоторые из учеников — у них ожидалась вечерняя тренировка.

Они остановились неподалёку и что-то тихо обсуждали, держа в руках тренировочные палки-чакри. Остановилась, почувствовав, что ноги горят, и кивнула одному из них. Тот с азартом принял моё приглашение и шагнул ближе, перекатываясь с пятки на носок. Его товарищ одолжил мне свою палку-чакри, и я несколько раз подкинула ту в воздух, привыкая к весу.

Все они немного отличались по свойствам и часто хранили внутри небольшие сюрпризы. Здесь были спрятаны металлические шарики, так как при замахе она становилась слегка тяжелее.

Мы встали друг напротив друга, и я хищно улыбнулась.

— Лимп очнулся!

Вспотевшая после тренировки, последовала за Манишей, на ходу застёгивая пуговицы. Я только пришла и собиралась принять душ, как в дверь постучали с новостью и попросили помочь. Согласилась, к тому же лично хотела убедиться в том, что с ним всё в порядке.

Когда мы зашли в госпиталь, оказалось, что здесь собрались абсолютно все. Не хватало только Джейсона и Маргарет. Было уже довольно поздно, и скорее всего они спали. Не давая пройти остальным, путь к палатам впереди перегораживал врач, что-то втолковывая Кириллу и Ходре. Я подошла ближе.

— Вы не можете так просто врываться. Пациент только пришёл в себя и ему нужен покой, — судя по тону доктора, этот бой длится уже продолжительное время.

— Неужели с ним всё настолько плохо? — охнула и всплеснула руками Ходра.

— Моральное истощение, сильный стресс и откат от гипнотического воздействия, — по порядку и с укором перечислил доктор.

— Всё настолько плохо? Я еду с ним, и, думаю, он будет не против увидеть меня, — Кирилл уверенно кивнул, но опять получил отказ.

— Пациент сам не хочет никого видеть.

Всё гораздо хуже, чем могло бы быть. Видя, как вскинулись Лиззи и Кирилл, положила руки им на плечи и встала перед доктором:

— Как его Перевозчик, я должна лично убедиться, что с ним в порядке и узнать, сможет ли он продолжать путь.

Доктор чуть нахмурился, но кивнул, пропуская.

— Можете пройти, но только вы, — он опять остановил Кирилла, и я кивнула ему, после чего он с остальными недовольно отошёл подальше.

Это был участок, огороженный непроницаемой ширмой. Меня подвели к ней, нажали на скрытую кнопку и часть её ушла в сторону, освобождая вход.

— У вас есть десять минут. Мальчику необходим покой.