Тёмный век

– С какой целью вы это создали? – Младший был поражён и с трудом подбирал слова. – Случайно?

– А зачем Бог создал людей? Чтобы не быть одиноким. Родился сам – помоги другому. Но тут есть проблема. На это было нужно много денег. Очень. Возможно, больше, чем на мои космические программы. Поэтому я привлекал стороннее финансирование. Чтобы у меня оставалась сотня миллиардов на карманные расходы… Так вот. Если опыты с нейросетями, генерирующими правдоподобную чепуху, занимали многих, и на это можно было привлечь любые инвестиции, то «сильный» ИИ бесполезен с точки зрения прибыли. Точнее, даже опасен. Он мог изменить мир настолько, что понятие «прибыль» потеряло бы смысл. И в отличие от полётов к другим планетам... он вызывал больше страха, чем любопытства. Допустим, Машина не уничтожает нас, а показывает, как жить правильно, накормить голодных, дать крышу бездомным. Но согласились бы на это люди? Ладно, плебеи, кто их спрашивал... А миллиардеры и президенты... согласились бы стать обычными гражданами под управлением мудрого божества? Вот поэтому такой ИИ не имел шансов быть созданным. Узнав о нём, главы государств конфисковали бы дата-центр, либо уничтожили бы его.

– Но он всё же получился.

– Случайно. И конечно, не сильный… Но что-то вышло. Мы опередили конкурентов, незадолго до коллапса... Думаю, это чудо. Озарение. Да, у нас были лучшие умы… Ах, как мы раньше жили! – он вдруг резко сменил тему. – Тебе никогда не представить ту атмосферу, маленький дикарь. Твоя жизнь до прихода сюда прошла в нужде и борьбе за существование. Представь. Калифорния, кампусы, пляжи, фестиваль Burning man, Голливуд, рейв-парти, рок-концерты, травка. Можешь спать с кем хочешь, считать себя кем хочешь, хоть страусом, напялить на себя любой наряд или ходить голым… если твое сообщество не против, жить и думать как хочешь, только не мешая другим… Но вернувшись в город – снова становишься добропорядочным членом общества. Я знаю какой фигней потчевали вас в России «философы» с капустой из супа shchi в бороде. Будто весь Запад был сборищем голых дегенератов в перьях, как поздняя Римская Империя из дешёвого кино, где все только и думают кому бы «засадить» и что бы ещё запихать себе в нос. Да, и такое имелось. Но всё чуточку сложнее. Это был такой мир, где сегодня ты отрываешься с кем хочешь, наряжаешься в кого хочешь, исповедуешь любой кинк... а завтра строишь коллайдер или запускаешь ракету, которая садится на воду. Или расшифровываешь сигналы с орбитального телескопа. Половина тех, кто создал мировую науку и культуру, были те ещё извраты.

– Звучит как кошмар, сэр.

– Не сомневаюсь. Конечно, я не падал так низко, но только годам к сорока обратился к нравственным ценностям. Хотя, скажу я тебе... почти все, кто с экранов вещали про спасение детишек от разврата... с удовольствием смотрели «Porn-Hubble». Только «историю» в браузере чистили. А вот в тебе этого дуализма нет. Ты человек средневековья, хоть и обтесался. Мы тут в Основании пытались поддерживать атмосферу диалога разных мнений, компромисса, равенства. XXI века. Точнее, «хорошего XXI века». Частично нам это удалось. Ты пожил в нашем оазисе и, наверное, удивлялся, как такое возможно. Внешний мир давит и на нас. Я пытался защищать этот оазис... даже если от многого здесь меня тошнит. Но без свободы не бывает знаний и прогресса. Увы. Боюсь, что будущее принадлежит детям природы. Их простому миру, где диалог ведётся с помощью дубины. А свобода начала схлопываться ещё до Войны. И на Западе тоже. Конечно, это грипп рядом с эболой… Но и от гриппа умирают. Если что, Оруэлл ошибался. Не государство генерирует тоталитаризм, а общество. Человеческая природа. Животные инстинкты. Точнее, животный разум. Euarchontoglires.

Последнее непроизносимое слово Данилов не понял, но не стал переспрашивать. Что-то из биологии, но этого термина Младший не знал. Ещё раз порадовался, что они беседуют не на немецком. Язык дойчей хорошо подходит для терминологии... но их составные слова могут сломать мозг. Хотя это слово не на современном языке, а на латыни.

– Мы были трусливыми и жадными зверюшками у самого дна пищевой цепи, – вздохнул Изобретатель. – В своих норах смотрелись мило, но только сумасшедший мог дать таким огонь, электричество и атом.

– Мой дед говорил что-то подобное.

– Потому что это не высшая математика, а банальность, до которой умный доходит сам.

Старик помолчал.

– А климат? – Младший решил вернуться к важной для него теме, хотя и остальное было безумно интересно. – Что вы знаете про его изменения?

– Немногое, – хмыкнул старик. – Там такая куча неизвестных, что точный расчёт невозможен. Малые вековые и большие тысячелетние циклы – это факт, их задолго до Войны вычислили. Но они дают разницу плюс-минус несколько градусов. А вот насколько сильным будет снижение средней температуры на промежутке в десять тысяч лет – нельзя сказать точно. Но причины этих колебаний не антропогенные. Возможно, в пределах десяти тысячи лет наступит уже не криоэра, а термоэра. Как во времена динозавров. В Антарктиде будет расти кукуруза. Или кокосовые пальмы и бананы. Но если средняя температура подскочит не на пять, а на десять градусов, это будет пострашнее, чем «ядерная зима». Пещеры можно обогреть костром, а вот охлаждать воздух кондиционерами при технологиях каменного века не получится. Во многих регионах будет слишком жарко. Хотя такое развитие событий маловероятно. На ближайшую тысячу лет всё-таки ожидается тренд на снижение. Но это не означает, что не будет локальных зон, где изменения морских и воздушных течений сделают жизнь более комфортной.

– И вы сидите тут и ничего не делаете? – Младший почувствовал что-то похожее на обиду. – Даже я, маленький человек, попытался. Сначала пытался бороться с явным злом. Потом искал очаги цивилизации у нас. Потом припёрся к вам. А вы со своим могуществом сидите на заднице. Уж простите.

– Оттого, что кто-то поджёг несколько сараев, мировой климат, конечно, стал чуточку теплее, – произнёс человек в кресле. – Но дело не в климате, а в людях. Даже Избранный не спасёт. И где ты видишь могущество? Основание на грани кризиса и банкротства, даже если Совет этого не замечает.

– У вас хотя бы есть силы и люди, которые в ваше дело верят. Я и сам никогда не верил во всяких избранных, – упрямо стоял на своём Младший. – Но каждый должен стараться. Бороться с невежеством…

– И убивать плохих людей, – передразнил его Элиот. – Мне это напоминает борьбу за экологию. Отказ от пластиковых пакетов... был очень важен накануне термоядерной войны. Прекраснодушно, но смешно.

Изобретатель выпустил ещё облако дыма. Как-то незаметно в его руке появилась новая самокрутка.

– А может, я не хочу вмешиваться? Этот мир ещё как-то существует. На наш век хватит. Пусть идёт туда, куда должен по сценарию. То есть в задницу. Ты знаешь, что такое парадокс Ферми?

– Конечно. Дедушка рассказал, когда мне было лет восемь.

Элиот издал старческий смешок и схватился за голову.

– Восемь?! Он не лишил тебя детства, рассказав такое?

– Наоборот. С этим всё обрело... какой-то смысл. Если честно… я и до этого размышлял о таких вещах. Сколько себя помню. Может, не с рождения, но с момента, когда перестал быть существом, которое только ест и гадит… Я начал думать о вселенной. Конечна она или нет. Одни мы в ней или есть кто-то ещё. Может ли человек на что-то повлиять. Есть ли у него долг и цель. Конечно, это не подготовило меня к тому, что мою жизнь и семью, по сути, уничтожат враги. Но я хотя бы понял, куда мне двигаться, даже всё потеряв. А не просто опустил руки, лёг и умер. Дед тоже был такой. А ещё он говорил: мы живём, чтобы бороться с энтропией.