Тёмный век

– Это пришло не сразу. Вообще-то я был домоседом, – ответил Александр.

– В общем, дайвёрсити – это хорошо, – Элиот вернулся к языку англосаксов и нормандцев.

– Так русские сами «небелые», – продолжил тему Данилов. – Вроде бы у вас в Америке считали, что мы «цветные».

– Красные. – Элиот оценил шутку. – И слава богу. В молодости я был либералом. В зрелости стал консерватором. А после Войны стал понимать тех, кого называют «танкисты». Синтез консервативных ценностей и социальной справедливости возможен!

С этими словами его железная рука стукнула по столешнице, оставив на ней небольшую вмятинку.

Младший только сейчас увидел на стене среди фотографий ракет – картину с изображением танка со звездой. Сначала подумал, что это Т-34, но это был Т-34-85, с более мощной пушкой. А ещё там же имелась открытка с Гагариным и Спутник. «Матерь божья...» – только и подумал Данилов. Он не стал ничего говорить.

– Большинство молодёжи, моих же учеников, здесь, в Цитадели, не поняли моего разворота, – вздохнул древний патриарх. – Поэтому они и заперли меня здесь. Им ближе либеральный троцкизм! Они отвергли проверенные веками традиционные ценности, совсем как люди старого Запада! Эх. Дай им волю и снова будут менять идентичность вместе с краской для волос. Впрочем, не слушай стариковское ворчание... Мне они дороги как дети. Бывают и такие дети... Но знаешь что, русский? – взгляд его вдруг изменился, пальцы сжались. – Будь у нас тогда в 2019-м в США нормальный консервативный президент, он смог бы договориться с вашей верхушкой. О разделении сфер влияния на основании уважения исторических границ... и семейных ценностей! Точка. И никакой Войны бы не было, да! О... У меня было время почитать и про Византию, и про историю вашей страны, вплоть до печенегов и хазар. Любая цивилизация стоит на ценностях, но о них забыли... – старик тихонько хлюпнул носом. – В угоду Золотому тельцу. Так на чём мы остановились? Ах да. Ядерный холокост спас нас от мерзкого будущего...

Он прокашлялся и что-то неразборчиво пробормотал про таблетки.

– На чём я остановился?.. Ага. Спас не от неомарксизма, нет. А от диктатуры таких людей, каким я был! Человечество долго шло по волоску над пропастью. Чтобы могли появиться мы, такие сложные, жизнь прошла через десятки Великих Фильтров. Клетка, многоклеточные организмы, абстрактное мышление, цивилизация, промышленность... Но в последнем фильтре – переходу к планетарной цивилизации 1-го типа по Кардашьян...

– По Кардашеву, – уточнил Данилов. – Так звали учёного.

– Ох... Оговорился. А ты не перебивай. Так вот, здесь мы застряли, как шелуха от семечек, которые щёлкают ваши gopnicks на корточках. И не только мы! Другие тоже зашли в тупик.

Он указал куда-то на потолок.

– Зелёные или серые, со щупальцами или с кучей ног... А может, из кремния... С экзопланет типа «суперземля» на орбите красных карликов. Все рухнули в бездну! Иначе бы уже заселили галактику, и пришли к нам с визитом, с пивом и большой пиццей с анчоусами. А может чтоб нас на начинку…

Данилов вежливо хмыкнул, хотя кое с чем не был согласен. А ещё он понял, что мистер Мастерсон редко записывает проповеди для радио не потому, что не может ворочать языком. Говорил он бодро. Причина в другом. Он сохранил беглость мысли, яркие идеи... но связи между ними ослабели. Проще говоря, его несло. И слушая, иногда хотелось проверить, надёжно ли сидит на голове шапочка из фольги.

Воспользовавшись долгой паузой, он сам задал вопрос:

– Я видел эмблему, мистер Мастерсон. Земной шар и ракета на его фоне. И буква Х. Это же был филиал вашей фирмы в Гамбурге?

– Да, это логотип, – кивнул Элиот. – Компании X-Space. Ты, конечно, знаешь, что первые обитатели Основания были сотрудниками этой компании. А я её возглавлял. Значит, ты был в нашей бывшей штаб-квартире?

– Рядом с ней, в соседнем небоскребе.

– Интересно. Мы вынесли оттуда, все, что можно. Там теперь бывают только бродячие собаки… и такие же люди. Вряд ли что-то ценное осталось. Район аварийный, там опасно. Впрочем… мы все теперь бездомные и бродячие. Несмотря на эту долину. А ведь когда-то там проектировали «Драконов», «Грифонов», «Спейс-Халков»... Мне всё время кажется, что есть параллельный мир, где я не связывался с Европейским Космическим Агентством, а все площадки размещал в США… Я не очень верил, что инвестиции в Евросоюз отобьются... Слишком много леваков. Но благодаря моей привычке к диверсификации мы создали тот филиал. И Война застала нас в нём. В Америке сейчас похуже. Возможно, мы бы всё равно выжили. Но благодаря спонтанному бизнес-решению я сейчас сижу здесь и разговариваю с тобой.

Младший вежливо кивнул.

– Так вот. До меня дошло, что ты хотел кому-то мстить. История интересная... но рядовая. Мир несправедлив, во все эпохи кого-то обижают, люди теряют всё и становятся бродягами... Но ты забрался очень далеко. И одержим идеями, которые редко встречаются у выходцев из аграрного племени.

«Племени? Это он так мой город назвал? А я значит – сын вождя с костью в носу?».

– Ты, наверное, думал найти здесь Братство Стали. Или Братство Сталина. Хе-хе. А мы всего лишь учим крестьянских детей грамматике и арифметике, раздаем допотопные компьютеры дикарям и судим воров, стащивших курицу.

– Вы учите крестьянских детей, чьи деды и бабки были городскими жителями. Жили в сверкающих небоскрёбах, – повторил вслед за ним Александр.

– В небоскрёбах чаще не жили, только работали. Существовали, конечно, жилые, с фешенебельными апартаментами для оригиналов вроде меня, но это, скорее, исключение. Обеспеченный средний класс предпочитал за городом жить. В высотках попроще снимали квартиры всякие менеджеры и хипстеры. Откуда твои знания о прежнем мире?

– Я много читал. Ролики смотрел и фильмы. И дед мне рассказывал. Он был старик, лет на пятнадцать младше Вас. И я не думаю, что он жив. Его похитили те самые плохие люди. Я пошёл искать, но не нашёл. Был бродягой, приходилось даже воровать… когда шёл через половину Евразии. Много всего испытал.

Младший не заметил, как перестал ощущать социальную и возрастную дистанцию и общался, как со старым знакомым. Что-то добавлял, поправлял, уточнял. И тот его больше не одергивал, не затыкал рот.

«Что я несу? – подумал он. – Уж не подмешали ли мне «сыворотки правды»? Он же не мой кореш и даже не босс, а что-то типа Будды или далай-ламы. Почему я так обнаглел?».

Никакого интервью не получалось. Но даже этот феерический бред был любопытен, как ни одно событие последних месяцев.

– Некоторые, кто здесь сейчас трудится, были преступниками, отбросами. Стали учителями и агрономами. Но наших сил недостаточно. И вот, пока другие заняты полезными делами… Ты собираешь «секреты древних». Причём так, будто спешишь. Расскажи теперь ты мне. Что за необходимость?

– Надо торопиться, – ответил Александр. – Ещё несколько десятков, а может – несколько лет – и сведения в развалинах будут утеряны. Довоенные флешки и SSD умирают, даже если хранились там, где сухо. Жёсткие диски читаются всё хуже, даже старые CD и DVD портятся. А места, где они могут лежать, затапливает. Случаются и пожары, и оползни. Да, есть накопители с защитой от износа, но это редкость. И бумага приходит в негодность. Поэтому я хочу успеть сохранить сведения о ключевых событиях и донести до потомков. Сберегаю знания. Разве не этим занимается Основание?

– Мы сохраняем данные из музеев и библиотек. А ты лазаешь по военным базам и лабораториям. – Элиот аккуратно повертел головой вправо-влево, вверх-вниз, разминая позвонки. – Но зачем? У нас здесь на сервере есть любые архивы. Рим, Брюссель, Париж, Лондон, Берлин, Гаага – от любых органов власти, в том числе надгосударственных. В первые годы мы собрали много данных.