Тёмный век

Изменился и его русский. Он больше не путал трудные слова забавным образом. Знание новых языков не ухудшило владение родным, а наоборот.

А ещё лингвистика дала ему бонус: слыша или видя слова на незнакомом языке индоевропейской семьи (особенно славянской, германской и романской ветвей), Младший мог пусть немного, но понимать их – будь то датский, испанский… или даже греческий или латышский. Если учил древние языки и знаешь штук пять современных, то общие корни начинают бросаться в глаза.

А вот про неиндоевропейские – хоть китайский и японский, хоть венгерский и эстонский – он понял одно. Бесполезно тратить время. Совсем иные законы. Разве что отдельные слова запомнились. Но полиглотом ему не стать.

Эрудицию он тоже сильно поднял. Со стороны могло показаться, что Саша – ходячий справочник. Не только благодаря занятиям в академии. Но и из-за самостоятельного чтения – ведь теперь ему была доступна в два клика почти любая книга в любой области знаний.

Много для общего развития давала принятая здесь смена областей деятельности.

Первый год Александр был свободным послушником-акколитом. Потом год младшим кастеляном, то есть снабженцем и хозяйственником. Затем ещё столько же – младшим маршалом, то есть служителем закона. Несмотря на грозно звучащее название должности, на самом деле это нечто вроде помощника шерифа. Потом он на год стал скаутом, и для него это было самое интересное время.

И вот уже около года он пребывал в статусе скриптора. Учителя, архивиста и счетовода-статистика в одном флаконе. Но не учёного, для этого нужен и особый талант, и опыт. И ясная цель.

Настоящих учёных тут было человек двадцать. Но прорывов в области естественных и технических наук в этом мире уже не совершалось – даже в таком месте как Основание. Сберегалось и анализировалось наследие прошлого. И делались редкие прикладные открытия вроде того, из какого довоенного хлама проще изготовить полезную вещь.

Кто мог подумать, что спасение человечества бывает таким скучным.

Старшие теперь хотели видеть в нём канцеляриста, но Данилову и это быстро надоело. Покопаться в архивах? Да, но только под настроение, в охотку, а не в обязаловку. То же самое и с преподаванием. Ему хотелось почаще бывать в экспедициях. Но его в них больше не приглашали. На просьбы вежливо улыбались и разводили руками: «Извини, Алекс, лишних мест нет».

Он был бы не против посетить Францию, Британию, побывать на Гренландии и Исландии, увидеть хранилище Судного Дня на Шпицбергене. Или наоборот, сплавать на юг Европы. Но Основание не имело выхода к морю и больше не собиралось тратить средства на такие авантюры. Поэтому оставалось верить рассказам тех, кто там побывал. Но даже в пределы соседних германских земель забирались только скауты.

Материальной выгоды экспедиции не приносили. Только знания. Привозили образцы и экспонаты, отснятые терабайты видео и сотни метров плёнки. Да, на плёнку тоже снимали – старинные камеры неплохо работали. Всё это по мере сил классифицировалось и отправлялось в архив, до лучших времён.

Скаутская Служба отправляла отряды на достаточно большие расстояния. Данилов хотел бы подольше оставаться скаутом-разведчиком, с возможностью ходить в походы официально. Не то, чтобы его посчитали негодным для этой работы, нет. Его перевели в скрипторы потому, что существовала такая вещь как ротация. И если человек годился для разных целей и не был уникален в чём-то одном – община могла сначала дать ему позаниматься, чем он хочет, а потом на такой же период выбрать, чем ему заниматься. Без принуждения, но настойчиво. Не подчиниться, отказаться – такое Саше даже не приходило в голову.

Поэтому теперь он мог отлучаться только в свободное время, один, и на свой страх и риск. Товарищей, которым было бы интересно его хобби, у него не было.

«Может, надо было пойти в Легион? Плавал бы сейчас на стальных драккарах, ловил бы глюки от мухоморного отвара… Разорял бы деревни, которые отказались платить гельд. Какие там ещё простые радости у воинов Одина? С девушками проблем не имел бы…».

Шутки-шутками, но учить деревенских детей грамоте… это не для него.

Даже позапрошлогодняя работа маршалом была интереснее, если бы не некоторые эпизоды.

Тогда самый высокий китаец Чен обучал их единоборствам, а Полковник Сандерс проводил занятия на полигоне. Преподавали основы тактики, даже методы работы полиции и охраны. Более основательно, чем в Питере. Тут был даже виртуальный симулятор. Впрочем, Младший считал, что это баловство. И против слаженного, а главное, состоящего из отморозков подразделения шансов у них ноль. Потому что трудно воевать, если считаешь каждого человека уникальной личностью, а убийство даже конченого негодяя – разрушением целой вселенной.

В тот год в рамках боевой подготовки Александр почти регулярно стрелял в тире. Но халява кончилась. Сейчас тоже можно было в любое время пойти в тир, но патроны уже приходилось доставать, то есть выпрашивать или менять на что-то. Даже у Основания, хоть оно и могло производить порох и отливать пули, склад боеприпасов был не резиновый. Стрелять без ограничений давали из пневматики, а это уже совсем не то. А без тренировки – как Данилов понял по себе – хоть интеллектуальные, хоть физические умения слабеют.

Не так давно один рукастый и головастый физик собрал «рельсотрон» – пушку, разгоняющую снаряд электромагнитами. Почему-то он был уверен, что по довоенным чертежам из интернета получится настоящее оружие. И о чудо! С работой от аккумулятора не вышло, но подключенное к розетке, ружьё функционировало. Из него можно было убить ворону или крысу. Но эти эксперименты быстро запретили – за жестокое обращение с животными, а также подсчитав расходы энергии на выстрел. Младший так и не успел пострелять из оружия будущего, устройство сочли опасным и убрали под замок в какой-то чулан.

Хотя Основание пропагандировало мир и разум, это не освобождало от необходимости карать зло, то есть поддерживать порядок на своей территории. В Клаустале было фермерское ополчение, помимо этого у Цитадели имелось некоторое количество стражников и правоохранителей. Кроме Сандерса и нескольких десятков «кадровых» рыцарей, этот состав постоянно менялся.

Младший и предположить не мог, что будет полицейским. Но два года назад ему пришлось примерить эту роль, когда на него в числе других пал жребий. Кто-то должен выполнять эту работу.

Он догадывался, что наказывать бродяг за кражу бургера у бюргера... тоже окажется не его. Обычно служба была связана со скучными заданиями вроде охраны рынка или сопровождения каравана в соседнее поселение. Несколько раз случалось арестовывать налётчиков. Не в одиночку, конечно. Те обычно или пытались ретироваться, или сдавались без сопротивления. Перестрелки случались редко. Все знали, что Основание – это сила, (хоть и «слюнявая», по понятиям некоторых). К тому же предпочтительнее жить в сносных условиях каторжной тюрьмы Клаусталя, чем получить пулю из винтовки М-16 или AR-15.

В основном это были не профессиональные преступники и чаще всего не залётные чужаки с равнины, а те бедные горцы, кому не повезло с урожаем или у кого весь скот пал от хвори или волчьих зубов.

И вот во время второго месяца Сашиной службы стало известно, что один из таких «бергманов» ограбил и зарезал жителя Клаусталя и его жену. За такое он не мог отделаться заключением в тюрьму или каторжными работами. Городская ратуша настаивала на смертной казни. «А бывает не смертная казнь?» – подумал тогда Саша, но вспомнил о Чернышевском, о гражданских казнях в царские времена, и не стал озвучивать свой вопрос.

По требованию Академии казнили злодеев не на городской площади, а во внутреннем дворике тюрьмы. Считалось, что такое зрелище не должно быть развлечением толпы. Хотя горожане были бы не против поглазеть. Но на «шоу» допускались только родственники жертв.