Тёмный век

Когда в своих странствиях Младший находил съедобное – второго приглашения не требовалось. Когда находил пригодный транспорт, то садился и ехал. Да и вообще, думать в такой ситуации – не по-мужски. А он всю жизнь пытался повысить уровень своей брутальности и маскулинности. Прокачать их, хотя бы в чужих глазах. Разбудить в себе зверя, чтобы выжить среди зверей. Хотя пока этот зверь был почему-то скорее травоядный.

«Зато меня больше не предадут, – успел подумать он в тот миг. – Потому что я сам буду ценить каждый момент, но не вкладывать в это что-то большее».

С тех пор начались встречи, которые были спорадическими, а их периодичность не поддавалась ни логике, ни алгебре. Разве что теории вероятности и квантовой физике.

А сейчас, стоило ему ответить, что он всегда готов к испытаниям, как Эльза с ехидной улыбкой произнесла:

– Ziehen Sie sich aus! – прозвучало это, как команда «Раздеться!».

И никакого "Bitte!". Немецкий отлично для этого подходит. Впрочем, она тут же сама начала помогать ему.

Расстегнув длинную молнию на комбинезоне, девушка слегка ткнула его пальцем в живот, где диафрагма.

– Кому-то неплохо бы подкачать мускулатуру.

– А ещё посетить развалины Парижа, найти тряпки от лучших кутюрье и часы за тыщу баксов, – Саша перешёл на шёпот. – Мне не нужны «кубики». Я всего добиваюсь разумом… Или не добиваюсь... ох... полегче... а...

– Смешной. Иди сюда, – впотьмах немка придвинулась к нему, прижалась животом. – Сейчас получишь…

– Э-э… Тебе совсем не стыдно, а?

– Ни капельки.

Лежать было мягко.

Пупырышки лопались под ними, пока они устраивались поудобнее.

– Хотя за то время, что мы знакомы, твоё телосложение улучшилось.

Она провела пальцем вдоль его груди, по рёбрам, будто по карте. Он всё ещё был худой, но уже не так, как в юности. Покрепче.

– Щекотно… – сказал он Эльзе, кладя одну руку поверх её руки, а другую ей на грудь. – А твоё сложение мне всегда нравилось.

– Серьёзно? Тогда чего ты ждешь?

Смешки и подначивания не снижали накала.

Где-то за стеллажами, вероятно, были гнёзда крыс, иногда они слышали писк и возню. Но потом перестали замечать. А в остальном всё было… хорошо. Совсем не грубо и не механистично. В каком-то смысле даже с душой.

Как же тут всё просто. Словно выпить стакан воды. И прагматично – для здоровья и для удовольствия, но без душевных привязанностей… за пределами дружбы, которая, по словам немки, не имеет пола.

Friends with benefits. Друзья с дополнительными опциями. Или, скорее, приятели. Хотя слово «дружба» в немецком и английском не подразумевает полной самоотдачи.

Но может, это правильно? Лучше, чем мучительное вытягивание жил в попытках стать царем горы или занудные попытки играть спектакль и не быть собой, чтобы быть с кем-то. Прошлый этап жизни приучил его к другому. К попыткам выцыганить «плюшки», повесить уютное ярмо, украшенное бантиками и колокольчиками, посадить на эмоциональные качели. Не к партнерству, а к жеманству. К истерикам на ровном месте, угадайкам типа «из-за чего я сегодня обиделась?».

«Окей, мне просто не повезло. И я видел на своём пути гармоничные пары и счастливые семьи. Относительно. Но видел. Такое не изобразишь. Возможно, это я такой чудак на букву «М», а большинству везёт. Но иногда мне кажется, что построить великую империю всё же проще, чем нормальную семью».

После – они полежали минут десять, остывая, переводя дыхание. Эльза непонятно к чему со смешком начала рассказывать про типы видеокарт и особенности их охлаждения. И для чего их можно использовать. Данилов когда-то удивился, впервые узнав, что не только для игр. Графические карты способны быстро обрабатывать множество подобных задач одновременно… Их применяли даже в дата-центрах, связанных с ИИ.

Эльза знала эти материи глубже, чем большинство братьев и сестер ордена. Но вряд ли ему эти знания пригодятся. Слушал краем уха. Мозг отсеивал всё, что не мог легко обработать. Сейчас особенно.

«Может, дело в устройстве мозга, – подумал он, глядя на девушку, лежащую рядом с ним на импровизированном ложе. – И, если человека с детства интересуют машины и компьютеры – это накладывает отпечаток, делает более сухим и жёстким».

У него самого ум заточен на лингвистику. Как и дед, говорить он начал раньше большинства детей, даже девчонок. Но с ориентированием в пространстве беда, а математику и физику хоть и знал в неплохом объёме, но всегда в глубине души воспринимал как шаманство и колдунство. Техника… конечно, он её чинил, но полагаясь на интуицию. Иногда она после этого работала.

(Проблема в том, как правильно распределить ограниченные очки навыков при каждом «левел-апе», новом уровне. Он почти всегда вкладывался в те умения, которые стоили меньше очков. К которым был природный бонус).

– А скажи... у тебя много было… любовных приключений? – спросила Эльза, хотя к нему ещё не до конца вернулась способность соображать. – У любого эпического героя их должно быть много.

Он на время дар речи потерял от такого вопроса, пусть и слегка замаскированного под шутку.

– Куда мне до героев. Было… как пальцев на одной руке.

(«У того, кто всю жизнь работал с дисковой пилой»).

– Ну… сейчас количество пальцев – это величина переменная.

– Я про традиционный комплект. Было несколько… разделённые годами. Но КПД – очень низкий.

Засмеялась, оценив шутку. А Младшего вдруг потянуло на откровенность, без смешков, из души.

– Ты же видишь, я отнюдь не ловелас. Если такого человека не тянет в тихую гавань… то это обычно следствие… чего?

– Надлома, – сходу ответила она. – Травмы. И потери веры в людей.

– Бинго. Все вокруг или предают, или умирают. – Младший смотрел в потолок. – И весь этот мир, возможно, обречён. Зачем за него цепляться, зачем в него кого-то приводить?

– Да, я знаю, мы все умрём. Ужас просто, – она хихикнула, как девчонка. – Только не грузи меня своей криоэрой. Откуда вы берётесь, паникёры? До Войны – могу понять... у большинства было много времени, медицина, разные интернеты, пицца, бытовая техника, безопасные улицы… А сейчас? Погляди вокруг. Люди дохнут как мухи от обычной дизентерии. А тебя интересует, что будет через пятьсот-тысячу лет. Даже если твоя криоэра реальна, её причина – естественная прецессия земной орбиты. Либо, с меньшей вероятностью – тектоническая активность в мантии. Или другие неизвестные циклические процессы в ядре, влияющие на геомагнетизм. Мы не можем это изменить. И если это случится, то нескоро. Поколения успеют родиться и умереть. Так зачем об этом думать?

Кажется, только в этой общине женщина способна после интима сразу переключаться на научные теории. «Но надо признать, это приятная обстановка для дискуссий», – подумал Александр.

– Все инженеры и математики любят категорические суждения, – он вздохнул. – Что «Все А суть В». Это упрощает для вас покорение мира. Но упрощение – приводит к когнитивным ошибкам. Да, камни не падают с неба. Им там обычно неоткуда взяться. Но иногда… падают, поскольку небо у нас простирается до облака Оорта… и дальше. Поэтому я за гуманитариев. Мы понимаем, насколько мир сложен, и не боготворим современное состояние науки. И даже можем принять широкие интерпретации квантовой картины мира, хоть они и похожи на волшебство. А подсчёты готовы оставить умным машинам.

– Главное, чтобы нашёлся тот, кто эти машины для вас соберёт, – усмехнулась Эльза, взъерошив ему волосы. – Или починит. Мне нравится, что ты не инженер. Не технарь.

– Ага. Дикарь. Конан-варвар.

– Вылитый. Лазаешь по древним пирамидам со скелетами, ищешь сокровища. Александер-завоеватель, расхититель гробниц.