Тёмный век

– Именно. Но они собирались использовать это во зло. А мы построили из этих штук барьер против вторжений из параллельного мира.

Младший поражался её артистизму. Нести этот бред без тени улыбки, с суровым лицом. Эльза часто участвовала в актёрской самодеятельности.

– Также надо опасаться нападения rattus norvegicus и mus musculus. Возможно, они будут размером с тебя, – закончила она. – Поэтому вперёд, рядовой! Дело не ждёт.

– Норвежских крыс не боюсь, а вот мускулистых мышей не надо.

Так, дурачась, они приступили к выполнению «задания». Саша осмотрел стремянку, убедился, что она в хорошем рабочем состоянии, установил её около стены, где под потолком находился распределительный электрощиток, и сделал приглашающий жест. Он уже забыл, как ему не хотелось сюда идти. Эльза была его ровесницей. В большинстве краёв, куда его забрасывала жизнь – это означало бы, что она не будет им открыто командовать (скрытно – другое дело). Но здесь всё обстояло не так. Тут взрослые могли дурачиться как дети, а женщины – занимать главенствующую позицию, даже в сферах, которые во внешнем мире считались не женскими.

Сам он был одет в полный рабочий костюм, который носили техники Основания. Сшитый до Войны, отличного качества. Младший докопался, что раньше на них была символика «Х-Space», но её спороли и теперь можно было узнать это лишь по старым фотографиям. Но выглядело круто. Чувствуешь себя в нём сотрудником космодрома или секретной лаборатории, а не электриком ЖЭКа. Вот только «дышала» крепкая синтетическая ткань плохо, и если обычно это не мешало, то в этом конкретном коридоре ему стало зверски жарко. Тепло шло не только от труб, даже пол был тёплым.

– Удивительно, что ты когда-то был айтишником.

– А что? Тебе жаль моих клиентов?

Видя, что Младший шутливо надулся, Эльза поспешила потрепать его по голове:

– Не принимай всерьез. Просто ты – ярко выраженный гуманитарий.

– Нет гуманитариев и нет технарей. Есть умные и дураки. Человек с мозгами может освоить любую работу.

Её прикосновение было приятным. Хотелось ещё.

– Нет дураков. Есть выстраивание нейронных связей в процессе практики. Надо поискать талант у каждого получше, и он найдется.

– А если у меня что-то не получается после десяти лет практики?

– Значит, ты прокачивал другую ветку навыков. Как в ролевой игре.

– Ветку мага, а не файтера?

– Колдуна-псионика, а не механиста. Но это же хорошо. Железячников много. А тех, кто умеет обращаться со словами лучше, чем сельский учитель или приходской пастор… чтобы проникало в душу каждому – таких людей сейчас просто не делают. У нас тут много любителей марать бумагу, но таких, как ты, я за всю жизнь видела троих. Ты – программист людей.

– Льстишь. Я даже кошку не смогу запрограммировать. Мне иногда кажется, что мой труд никому не нужен.

– Человек устроен проще, чем кошка. Разве можно словами заставить кошку отказаться от корма и рисковать жизнью? А человека можно. Твоё время еще наступит. Не сомневайся.

Посмеялись. Ничего не стоящие, но поддерживающие комплименты и пожелания от друзей – ещё один ритуал этого мира. Как и несбыточные обещания начать новую жизнь с понедельника.

– Так в чем будет моя роль?

– Поддерживать стремянку, светить и подавать инструменты. Остальное я сделаю сама. Ах да… И отгоняй крыс. Они тут с кролика размером.

Младший ничего не имел против вспомогательной роли. Эльза полезла наверх, а он взялся за лесенку. Хотя та стояла прочно и не нуждалась в поддерживающих руках.

Поднимаясь, девушка задержалась на одной ступеньке. Та часть тела, что была у неё ниже поясницы, обтянутая тонкой тканью, оказалась прямо перед его глазами. Несомненно, случайно. Но он снова был абсолютно не против.

– Подай мне отвёртку, – она чуть наклонилась, указывая, будто он мог спутать. – И плоскогубцы… Это кусачки! О чём ты думаешь, Алекс?

– О глобальных проблемах цивилизации.

– Ну, конечно. Я не сомневалась.

Наконец, она поднялась выше и занялась шаманством с проводкой. Проблема оказалась в ней, а не в лампах. Пять минут, и работа была закончена. Девушка поставила на место крышку щитка, та крепилась легко. Два человека для такой работы явно были лишними.

Спустилась, со смешком опираясь на его подставленную руку. Мол, «шовинистские глупости, но так уж и быть, подыграю».

Младший подошёл к группе выключателей и щёлкнул тем, под которым была табличка «коридор 1». Лампы на потолке засветились холодным белым светом. Ему это казалось магией. Видимо, сейчас нужная фаза луны. Боги машин не требуют жертвоприношений временем и трудом.

– Ну вот, работа закончена.

– Ага. Мы молодцы, – Младший уже собирался складывать инструменты и стремянку.

– Подожди.

– Что-то не так?

– Да нет, всё ок. Просто… хотела тебе кое-что сказать.

Младший чуть напрягся. Жизнь научила, что после «предисловий» всегда говорят что-то неприятное. Или чего-то просят, а может и требуют. Но вышло совсем иначе.

– Нет, то есть не сказать… Кое-что показать. Тебе понравится.

Она взяла Сашу за руку и завела в ту самую подсобку, где, вызвав его сообщением, поджидала, когда он спустится.

Светильник в небольшой комнатке был выключен, свет проникал из коридора через открытую дверь. Саша оглядывал полки, силясь понять, что она хочет ему показать.

Эльза глазами выразительно указала на пол. На свободном от коробок пятачке было устроено уютное гнёздышко из картонных упаковок, накрытых, как простынёй, пузырьковой плёнкой. В изголовье изображал подушку свёрнутый рабочий костюм Эльзы. На нижних этажах Собора горы всякого добра. Многое не выбрасывалось по принципу «когда-нибудь пригодится». Вот, пригодилось.

– Как тебе постель? Надо её испытать…

Саше вспомнилась их первая по-настоящему личная встреча. Это было через полгода после его поступления, через пару недель после приёма в адепты. Все эти полгода она его не выделяла, хотя и была всегда приветлива.

Поэтому от её слов, брошенных как бы невзначай, он тогда дико удивился.

«Алекс. Когда ты пришёл сюда с рюкзаком и ружьём за спиной… как долбаный киногерой… как этот… Кевин Костнер из «Почтальона»… Ты мне сразу понравился».

Вспомнил, что моргнул тогда от изумления. Хорошо, что не успел отпить из стакана чаю, которым она его угостила. Мог бы облиться или даже поперхнуться, настолько это прозвучало неожиданно. Может, шутка? Нет, вроде бы на полном серьёзе. И это всё?! И никаких экивоков? Никакого кокетства? Как на такое отвечать? «Ты мне тоже»? Как-то слишком… просто. Ох уж этот противоестественный Запад.

«Не верь, – говорил тогда внутренний голос. – Так бывает только в фильмах. Не про апокалипсис. В романтических комедиях. Или каком-нибудь «Американском пироге». Которые суть та же фантастика, но для иного круга зрителей. Потому что в жизни не так! А ещё… такое бывает в других фильмах, о которых ты много слышал в казарме, кают-компании, везде, где собираются больше двух мужиков. Помнишь диски в лавке в Гамбурге? Но ведь это тоже фантастика… для одиноких и несчастных».

Младший не собирался становиться персонажем таких сюжетов. Но всё получилось само собой.

«Эльза, ты мне тоже нравишься. Но какие из этого будут выводы?»

«Выводы? – она тогда улыбнулась загадочно. – Нужны не выводы, а действия. Пойдем?».

Он сообразил, что ближе к истине вариант про «водопроводчика», а не про мыльную оперу для домохозяек.

Наверное, можно было сделать вид, что не понял… или обратить всё в шутку. Но зачем? Жизнь коротка и опасна. Кто знает, сколько продлится нынешний спокойный этап? Говорят, самурай не имел права отказываться, если женщина предлагала сама. Да, он не самурай. Но мужчина. Да, привык быть сам по себе. Устал разочаровываться. Но может, в этот раз всё будет по-другому?.. К тому же она была ему симпатична.