Тёмный век

– Опять эти русские. Извини, Алекс, я не про тебя, а про других. Мало им… – к ним подошёл Гус, дюжий наполовину чех, наполовину дойч. – Опять империю строят! Почему бы им не отправиться на Марс, чтобы попробовать там?

– Жестокий ты, – усмехнулся британец. – На Марсе на экваторе теплее, чем в Сибири… Но воздуха нет и радиация... чуть выше.

– Да ладно вам, – возразил Тобиас, коренной житель из Рейнланда, приятель Гуса. – Может, всё-таки американцы начали?

– Мне бы хотелось так думать. Но факты, факты, – заговорила Бригитта, нынешняя подружка кого-то из них (Младший не был уверен, кого именно), встряхнув гривой лиловых волос. – Янки были слишком трусливые. И сытые. Войны начинают голодные.

– И долбанутые.

Люди с разноцветными волосами были визитной карточкой Основания. Скорее всего, здесь их было больше, чем в целом Гамбурге. Это здорово эпатировало обывателей и считалось признаком бездуховности. Поэтому, покидая Цитадель, они или не пользовались красителями, или прикрывали волосы шапочками и косынками. Краски для волос были продуктом экспорта одного из цехов химического комбината Клаусталя. В основном выпускались природные оттенки – чёрный, русый, медно-рыжий. Но были в ассортименте и цветные воски всех цветов радуги, безвредные для волос, легко смываемые, яркие и вкусно пахнущие. С их помощью можно было менять цвет шевелюры хоть каждый день, под настроение. Саша сам не красился никогда, но на товарищах воспринимал это спокойно, когда привык.

– «Голодные?» – послышался насмешливый голос британца. – Это ты про русских олигархов и министров, Бригитта? Весь Лондон в курсе был, насколько они «недоедали». Нет, войны начинают те, кто загнан в угол. Или думает, что загнан. Чья империя отстает, уткнулась в стену или закатывается.

– Как будто ваша империя только добро несла, – фыркнул Младший. – А она была даже больше нашей, на весь глобус. Вы свободолюбивых индусов и зулусов угнетали, а мы всем пряники раздавали и учили берестяной грамоте. Заводы строили по пошиву лаптей. А американцы так вообще…

– Можешь не продолжать, Алекс. Всем они принесли только горе. И если бы не Война, США распались бы под свинцовой тяжестью своего госдолга! – передразнил его Леонард. – А ещё они разбомбили тиранозавров и угнетали неандертальцев.

– Так нету больше ни тех, ни других. Какие ещё нужны доказательства?

Смешки. Но в каждой шутке есть доля того, что заставляет задуматься.

– Думаю, теперь госдолг можно считать погашенным… – пробормотал Данилов. – Да что вы ржёте? А вдруг окажется, что реально в древности кто-то уже запускал ракеты с атомными боеголовками? Я читал про ядерную войну 1812 года. Один швед-нацик рассказывал, что динозавров масоны изобрели, чтобы они ариев сожрали. А еврей-ювелир в Гамбурге поведал… Короче, радуйтесь, что мутантов не успели в лабораториях создать, а то охотились бы сейчас за нами птеродактили.

– Из Израиля?

– Динозавры-то? Нет, конечно. Хотя... Или вы про ювелира? Ну да. Если он мне не наврал.

Кто-то хмыкнул недоверчиво. Всё слышали, что это ближневосточное государство сравняли с песками пустынь.

Покивали разноцветными головами с сочувствием.

Но кто-то сказал: «Надо было быть добрее к соседям, проявлять больше эмпатии».

На соседнем диванчике маленький очкастый азиат-рэндианец опять спорил с двумя чёрными неомарксистами (из радикальной фракции «танкистов»). До Младшего долетел обрывок на повышенных тонах:

– ...И вы думаете, СССР, Китай и Северная Корея эффективнее тратили ресурсы и меньше портили экологию? Наклепать сто тысяч танков для похода к Ла-Маншу – это экологично? – занудно бубнил рэндианец корейского происхождения, Ким. – К тому же диктатуры это всё равно бы не спасло.

– Ещё как экологично! – стукнул по подлокотнику чёрнокожий с дредами, Младший забыл его имя. – Дружище, если бы великий поход удался, глобальная экология улучшилась бы на порядок... И не стало бы нужды производить танки и ракеты! Никому! И никаких миллиардов личных авто, только экологичные поезда и трамвайчики.

– Да-да, а питались бы все экологичной травой и корой с деревьев.

– Не ошибается тот, кто ничего не делает, – с толком и расстановкой заговорил второй негр, толстяк с переводной татуировкой на шее. – Уж поверь, брат Ким... ошибки социалистических стран не сравнятся с торговлей воздухом Уолл-Стрита, колониализмом Британии и топками Освенцима! Значит, надо было наклепать двести тысяч танков, триста атомных подлодок, и мы жили бы сейчас в нормальном мире, товарисч!

Вот поэтому самых крайних неомарксистов и звали «танкистами». Танки были их фетишем.

– Если бы сознание определялось бытием, мы так бы и жили в пещерах, – стоял на своем щуплый рэндианец. – Коллективизм поощряет неэффективность, иждивенчество, паразитизм и диктатуру.

Поспорив на повышенных тонах с использованием ненормативной лексики, они пожали друг другу руки и отправились в «кантину». Никогда такие споры не приводили к дракам и обидам. Даже когда вступали в клинч полярные картины мира и мнения.

– Ну вот, опять... Нашли о чём спорить. Какие танки? – вздохнул Леонард. – Есть вещи поважнее.

– Конечно. В их светлом будущем... кое-чего тоже будет поровну? – со вздохом осведомился айтишник, высокий сутуловатый венгр с труднопроизносимым именем.– И по справедливости?

– Нет-нет, – тут же сказала Бригитта венгру, вроде бы с улыбкой, но строго. – Это – единственное исключение. Этого не может у всех быть поровну! Иначе мир рухнет.

И тут уже всех пробило на беззаботный хохот.

– Ну, раз так, тогда и я пошёл, – произнёс Младший, делая вид, что встаёт. Все засмеялись, поняли подтекст. А он лишь имел в виду, что даже в таком невозможном будущем не всем будет хорошо в личном плане. Да и как может быть иначе?.. Можно всё поделить, но нельзя поделить поровну людей и их близость.

На самом деле он слушал уже в пол-уха, в полмозга. Потому что его мысли были заняты радиопередачей из Европейской части России. Саша знал, что это за новая империя. И кто ей правит. Это оживило картинки из прошлого. Не самые приятные.

Именно из-за этой памяти он, всегда интересующийся политикой, часто избегал жарких споров. Даже здесь, в таких дружеских дебатах, старался больше слушать, чем говорить, и обдумывать каждую реплику архитщательно.

Ему было что добавить, но он решил промолчать. Возможно, слишком свежи воспоминания, что кое-где за неверное слово можно лишиться головы.

Разговор перешёл на местные проблемы, Саша решил, что ещё немного посидит, и пойдёт по своим делам. Он знал, что орден имел отношения со всеми соседями, хоть и не всегда ровные.

Из Гамбурга Основание недавно окончательно выгнали по навету чуть ли не ближайшего помощника бургомистра, что они собираются захватить власть. Из нескольких более традиционалистских штадтов, где было сильно влияние разных церквей (друг друга не терпевших, но в этом совпадавших!) – изгнали под предлогом, что они «иллюминаты». Откуда вообще это словечко выкопали?

Но представительства работали ещё в десятке городов, больших и не очень, проповедники-волонтеры ходили по деревням и ярмаркам, и ручеёк желающих приобщиться к знаниям не иссякал. Кто-то становился послушником, кто-то проходил обучение и возвращался домой со знаниями – не просто полезным товаром, но бесценной искрой.

Федерация Южных Земель вела активную торговлю, и иногда караваны добирались даже до Швейцарии. С Легионом торговых отношений не было, но агрессии легионеры не проявляли и, возможно, даже покупали какие-то товары Клаусталя через посредников.

Вроде бы всё клёво. И в его частной жизни тоже. Лучше было лишь в детстве.