Тёмный век

Тем не менее, второе место по технологическому развитию в известной ойкумене – тоже много значит. И если швейцарцы не делились ни с кем, то Основание помогало каждому, кто просил. Например, в Академии имелось большое хранилище чертежей на микрофильмах. Ими делились бесплатно, копируя на магнитную ленту и распечатывая любому желающему, кто принёс бы ленту или бумагу. А иногда и расходники использовали свои. Такой вот «копилефт» вместо копирайта: «Помогать другим выгодно! Они разовьются, и мы сможем друг друга взаимно обогащать».

Одним из проектов, к которому часто подключали Александра, был «Мусорный хайтек». Изготовление простых функциональных компьютеров буквально из дерьма и веток.

В отличие от «Ремонта и разборки», эта работа была творческая. Потому что включала в себя элемент новаторства. Можно было самому изготовить устройство с определённым функционалом, который указывал супервизор. А можно было проявить воображение, самому предлагать рационализаторские идеи. И если это удастся внедрить – засчитают как более высокое достижение, чем тупое копирование предшественников или учителя, больше чем просто выполнение плана.

Какая награда ждала за инновации и перевыполнение? А по сути никакой. «Повесят на доску». Почёт и уважение. «Творческий труд – сам по себе награда». Это было бы приятно, но Младший особо не рвал на этой работе жилы. Его любимая сфера была другая. Из любопытства иногда копался, пытался сбацать что-нибудь немыслимое. Но не всегда это работало.

Для таких машин была до Войны написана каким-то умельцем операционная система DarkAge OS. Она имела минимальные требования к аппаратуре — для работы ей хватало пятидесяти шести килобайт оперативной памяти. Такие машины с «мусорными» микропроцессорами Основание производило сотнями.

Понятно, что для этого нужно было сырье. А его была масса.

Тут в Германии, прямо у них под боком, находились залежи техники – и на складах, и на свалках, и по домам. Такого добра везде хватало, в том числе и в бывшей России, но в Гермашке (словечко еврея-ювелира из Гамбурга) техники было просто горы. Сбор электромусора на свалках равнинной части Саксонии и Тюрингии – рядом с горами Гарца – и других земель, находящихся на расстоянии недельного перехода на телегах по автобанам, был важным этапом. Бензин Основание тоже экономило, поэтому кони – «наше всё».

Иногда попадались даже склады нераспроданной продукции. Хотя их содержимое в основном стало почти таким же ржавым, как на помойках. Впрочем, это грубое слово вряд ли подходило к здешним полигонам для твёрдых бытовых отходов. Как понял Саша, многое до Войны пускалось в переработку или, в крайнем случае, сжигалось.

Когда он побывал на первом полигоне в составе группы сборщиков, то поразился, как аккуратно всё рассортировано. И всё это имело хозяев. Может, на каких-то отдалённых свалках и жили опасные дикари, но там, куда они ездили с экспедициями, никто о подобном не слышал. Обитатели выглядели прилично, даже те, у кого пальцев на руках было больше шести. Всё цивильно – плати за вход «держателям» и собирай, что хочешь, целый день. Никто не потревожит. В других местах платили из расчета за вывозимую тонну. Или по виду добычи. Мёртвые компы и другой неживой хайтек стоили недорого.

Там они собирали компоненты целыми телегами. А иногда покупали оптом у старьевщиков-сортировщиков на базарах на пересечении автобанов. И на основе этого хлама (хлама для тех, кто уже забывал про чудеса прогресса) – чипов от старых приставок, допотопных компьютеров, кассовых аппаратов, контроллеров от холодильников, стиральных машинок и игровых автоматов – они собирали новую оргтехнику. А потом продавали уже эти компьютеры на ярмарках. Дёшево. Иногда даже немного в убыток. Могли бы, наверное, и даром отдавать, но не хотели вызывать подозрений в своей ненормальности. Их и так хватало.

Главный умысел был – создать новую культурную среду, «подсадить» людей на технологии, пробудить в них жажду обновления и прогресса.

– Раньше это отправляли на переработку, а по сути, в основном выбрасывали, часто спихивая в бедные страны. Но всё равно, скопились такие залежи «вторсырья», что их – даже с учетом ржавчины и распада – хватит на несколько поколений мусорщиков. Технику специально делали такой. Неремонтопригодной, – Джим показал блок управления стиральной машинкой и компрессор холодильника. Всё залито «компаундом» – специальной смолой. Окаменело, хрен расковыряешь.

– А кто делал?

– Как кто? Такие люди, как наш шеф! В его прошлой жизни, до просветления, – подмигнул негр. – Чтобы покупали новое барахло. Кризис перепроизводства. Да и рекламщикам надо было что-то кушать. Кэпитализм.

– А на что они рассчитывали? Ведь запасы минералов не бесконечные.

– Ну, они надеялись, что доберутся до ресурсов Солнечной системы. Планеты осваивать невыгодно из-за эффекта гравитационного колодца, а вот астероиды – очень даже. Там минералов – просто море. И метан, и вода, и даже спирт есть. Но не срослось. Только не пытайся спорить с рэндианцами, они тебе скажут, что мы не вылезли бы из каменного века без хапуг. А ты сам что думаешь?

Младший пожал плечами. Пока он видел везде, кроме этого места, что человеку нужна морковка на палке, чтоб просто встать с лавки. Или лучше палкой по спине.

Спрос на сложную «думающую» технику был в разы ниже, чем на кухонные агрегаты. Как в пятидесятые годы ХХ века. Когда думали, что хватит двадцати компов на всю Америку.

«По одному рехнеру... то есть вычислительному устройству, на большой дорф с лихвой хватает. Стоять будет в школе, ратуше или церкви. На дисках можно хранить библиотеку, смотреть книги, полотна старых мастеров, другие шедевры, чтобы те никогда не исчезли из мира. Это семена. Возможно, мы не доживем и не увидим, как из них вырастет лес. Но он будет!» – восторженно говорил Шарль Айзенк, кудрявый кибернетик с предками из Франции и Германии.

И бауэры из разных дорфов приезжали издалека, чтобы купить постапокалиптический Rechner и аксессуары к нему. Над «графикой» и «приложениями» таких ЭВМ Младший смеялся, но там можно было хранить и читать файлы, редактировать тексты и таблицы. Даже простенькие игры имелись. Вроде «пакмана», «тетриса» и «змейки» (тоже культурное наследие). Спрос был, хоть и не ажиотажный.

Более крупным поселениям такие машины позволят вести друг с другом финансовые расчёты, упорядочить архивы, делопроизводство, работать с банками данных, управлять несложной автоматикой типа полива овощей или ветряков.

Это уже не калькуляторы, а полноценные компьютеры. И не размером с комнату, а гораздо меньше. Ресурса этих девайсов, собранных из барахла, хватит на десятки лет, так как в них почти нечему ломаться, а починить можно с паяльником (схемы для покупателя прилагались).

А исходного хлама хватит на века.

Штамповали CD-ромы, изготавливали флеш-накопители – «ламповые», размером с картридж для «Денди», но вполне надёжные и имеющие порт USB, то есть совместимые с «нормальными» компьютерами.

Штучно производились и нормальные миниатюрные флешки. Это казалось чудом, ведь даже в Питере Данилов видел много CD и DVD, десятки жестких дисков, а вот исправные флеш-карты были страшной редкостью.

Он посвятил этому в мемуарах отдельную главу. Но короткую. Младший не очень любил работать с «железом», как и с софтом. Но опыту такому был рад. Полученные ещё в Питере знания пригождались. Никакая информация не бывает лишней. Человек – сосуд, который в течение жизни наполняется знаниями.

*****

Вечером он направился в Зал Игр. Это было наверху, на предпоследнем этаже. Прямо под планетарием.

Торопясь, Данилов попытался вызвать кабину. Её долго не было. Лифт работал, но использовался только при крайней необходимости. Говорили, что это не для экономии электричества, а чтобы братья и сёстры больше ходили и не набирали лишний вес. Пришлось бежать по лестнице с крутыми ступенями.