Страница 42 из 45
— Всего-то! А чего же тогда парня увезли в наручниках? — недоумевала Валентина Ивановна. Судьба Ваньки Майского её тоже зацепила.
— Ну не в кандалах и ладно, — попробовала отшутиться агрономша.
— Злая ты, Татьяна, — возмутилась Валентина Ивановна. Она — девушка ранимая и всё случившееся в деревне принимала близко к сердцу.
— Да я тут при чём? Это в области перестраховались. Этот Ванька Мокрый много дел нехороших натворил. И денег немерено у кого-то увёл из-под носа.
— Вот жульё развелось! — в сердцах брякнула Станиславовна. На ней висела огромная ответственность за капиталы колхоза.
— Если отпечатки пальцев не совпадут с душегубцем, то вернут нам Ваньку уже завтра. Завтра Алексей Иванович с утра в райцентр по делам поедет. Вот и по пути заберёт Ваньку из органов. Ну, если его отпустят, конечно, — агрономша любила первой преподносить новости. Ей это вообще доставляло огромное наслаждение.
Вот тут сердечко Риточки не выдержало и снова ёкнуло. Негромко так, несильно, но всё же ёкнуло. Видать ей никуда не деться, не спрятаться и не убежать от этого чувства. А Ванька? Что скажет Ванька Майский по этому поводу? Посути у них же ничего и не было. Просто пробежала искра между ними. Та самая искра, что бывает раз в жизни, да и-то не у всех. Любовь — это талант, так говорила мама Риточки. Значит, Ванька талантливый? Или это чувство как-то по-другому измеряется? Жизнь длинная, разберёмся…
Потом пришла суббота. И ничего новенького, ничего неожиданного в деревне не случилось. Рита видела из окна бухгалтерии, как подкатила к конторскому крыльцу председательская машина. Первым выбрался сам, Алексей Иванович. Вышел, важно поправил кустистые усищи, с видимым наслаждением повёл затёкшими широкими плечами. И только потом уже из заднего сиденья выскользнул такой угловатый и такой родной Ванька Майский. Весь его облик был какой-то несчастный и от этого ещё более родной и кажется любимый. В этом нахлынувшем на неё сильном чувстве Риточка боялась признаться даже себе самой. Парень однако не поднял головы, не поглядел на окошки бухгалтерии. Понурые плечи проговаривались о печальном настроении Ваньки. Так он и потопал в общагу. Никто его не встретил, не приободрил. Один на всём белом свете. Риточка поджала губку. Хоть бы зашёл в бухгалтерию, доложился о прибытии, что ли. Почему сразу в общежитие попёрся? А может, родственники нашлись? Другие, не эти. На «Волге» что прикатили, точно не его родня.
В кабинет заглянула агрономша. Что-то она совсем зачастила.
— Представляете, девчули, Ваньку Майского обратно к нам отправили! Никому он больше не нужен. Некуда его, болезного больше запихать, — тараторила вездесущая Татьяна Ивановна.
— Ну не Мокрый он, и ладно, — хохотнула Валентина Ивановна. Дамы, как по команде, посмотрели на Риточку. Загадочно так посмотрели. Риточка молчала. Она немного смутилась под пристальным взглядом трёх приятельниц, даже щёки покрыл лёгкий румянец. Что поделать, если по анатомии на лице у неё близко расположены сосуды? Девушка по любому поводу и без повода алела маковым цветом. Кожа у неё такая!
— Сухой наш Ванька, сухой и очень полезный в животноводстве, — разрядила обстановку Станиславовна. Риточка бросила на неё быстрый полный благодарности взгляд.
Вечером Риточка не находила себе места. К Ваньке идти в общежитие, она посчитала верхом неприличия. Он ей даже женихом не был! Да и кавалером тоже Ваньку трудно было назвать. С какими глазами девица заявилась бы в мужское общежитие? Бесстыжими, не иначе. Нет, так дело не пойдёт. Надо блюсти девичью гордость. Пусть сам подойдёт, позовёт куда-нибудь…
Чтобы уж совсем субботний вечер не пропал даром, Риточка решила наведаться к подружке своей, к Валечке. И наведалась. Они по традиции смотрели никогда не надоедающий телевизор. «Говорящий ящик» превратился в верного друга. Постоянно чем-то новеньким развлекал, болтал и болтал без умолку. Риточка совсем притихла, делала вид, что увлеклась передачами. Валентина её не трогала с расспросами, не тормошила. Они с удовольствием посмотрели концерт по заявкам телезрителей, потом какую-то юмористическую субботнюю передачу. Как водится, напились с баранками чаю. Риточка поздно вечером отправилась домой в соседний подъезд. Постояла у входной двери. Послушала ночных птиц. В поле где-то шумел трактор. Да они круглый год шумят! Вечно им что-то надо. Видимо траву на силос заготавливают. Роса уже выпала на траву. Ванька её не караулил, не поджидал на лавочке у подъезда. А она всё-таки надеялась, что придёт. Тяжело вздохнула и шагнула в подъезд. Спать легла поздно. Долго читала книжку. Читала внимательно, видела буквы, различала слова. По отдельности всё было знакомо, всё нравилось, а общего смысла Риточка не понимала. Ну не складывались у неё в тот вечер буквы в слова, а слова в предложения! Совсем никак не получалось. Перечитывала и перечитывала одни и те же строки. А перед глазами почему-то стоял Ванька Майский. В её памяти он брёл по пыльной дороге в сторону общежития. Его узкая спина говорила, нет кричала о тотальном всепоглощающем одиночестве. И всё равно парень не оглянулся, не искал встречи с Риточкой. Что произошло? Что могло случиться там в районном центре в отделении милиции? С Ванькой там плохо обошлись? Может, застращали, избили? Риточке представлялись сцены одна страшнее другой. Или наоборот, он вспомнил что-то неприятное из своего прошлого? В областной центр парня не повезли, значит не так уж всё и плохо.