Страница 3 из 60
Мой взгляд падает на экран телефона, и на нём высвечивается имя. За последний месяц я видела его чаще, чем за весь год с тех пор, как мы познакомились на Кубе, когда я навещала родственников мамы. Не знаю, почему мне всегда ужасно не по себе, когда он пишет или звонит, когда я рядом с Дэйном, но, как обычно, у меня скручивает живот.
Карлос: Ты свободна для фейстайма? Я бы с удовольствием пообщался с тобой по видео для разнообразия.
Я выпрямляюсь, пытаясь подобрать слова для ответа. С одной стороны, у меня нет причин ему отказывать. В конце концов, я совершенно одинока, ни с кем не связана отношениями. Но с другой стороны, мысль о том, что Дэйн подслушает наш разговор с Карлосом, заставляет меня нервничать.
Я на мгновение смотрю на свой телефон, а затем решаю, что мне не хватает смелости.
Джосс: Может быть, сегодня вечером. Помогаю другу с переездом.
Я нажимаю «Отправить», злясь на этот комок в животе. Это одна из причин, по которой мне здесь жить не суждено. У меня бывают приступы, когда я не знаю, как выразить свои чувства в присутствии Дэйна. Знаю, это, наверное, оттого, что мы так долго заботились друг о друге, что границы размываются, но всё же. Мне не нужна ещё большая путаница в жизни, чем та, что уже есть.
Поднявшись, я решаю, что пора заканчивать. Они могут поесть без меня, я присоединюсь позже, но прежде чем я успеваю вернуться в холл для прощания, мой телефон снова начинает звонить.
Я ожидаю, что это Карлос ответил на сообщение, но я ошибаюсь. Вместо этого меня тошнит, потому что за этими словами никогда не следует ничего хорошего.
Папа: Нам нужно поговорить.
Чёрт. Звучит серьёзно.
У меня сжимается сердце, и я уверена, что моя ночь вот-вот изменится, но я даже не могу предположить, что это может быть. Как будто всё и так недостаточно плохо, судя по тону сообщения отца, сейчас станет ещё хуже.
Замечательно.
Еще больше драмы.
Это именно то, что мне, чёрт возьми, нужно.
* * *
@QweenPandora: Похоже, «Золотая команда» официально предоставлена сама себе. Сегодня вторая тройняшка уже вылетела из гнёздышка.
Красавчик Ди был замечен за переноской коробок в это не самое скромное жилище в центре города с помощью Джосс (она же Девственная Лисица). Фотографии Уэста и Блю (или Царь Мидас и Новенькая, как я их люблю называть) доказывают, что эта компания как никогда дружна. Даже несмотря на то, что, по слухам, счастливая пара уже вовсю обустраивается в своём особняке в Белвью.
Стерлинг (Мистер Сильвер) тоже был на месте и, как говорят, был последним из тройняшек, кто планирует покинуть пентхаус. Осенью он переедет в кампус… И кто-то сказал, что он поступит в аспирантуру?
Представьте себе: Золотой мальчик, в распоряжении которого сила целого братства. Звучит почти как преступление, не так ли?
Кстати, о преступниках: Вина часто показывают в местных и национальных новостях. Не знаю, как вы, но у меня такое чувство, что это лето будет очень интересным.
В любом случае, как только произойдет событие, достойное сплетен, вы знаете, я буду здесь, чтобы рассказать вам об этом.
До скорого, народ!
Ваша П.
Глава 2.
Джосс
Всего час назад солнце садилось в ясном небе, но, словно предзнаменование того, что что-то должно произойти, откуда ни возьмись налетела буря.
Когда я вхожу в дом, там тихо, если не считать дождя, бьющего в окна, и изредка доносящихся раскатов грома. Единственный свет, который я вижу, идёт из кабинета отца, поэтому я направляюсь туда.
Мои шаги эхом разносятся по коридору, когда я ступаю по плитке. Теперь слышны голоса – мамы и папы – и кажется, что они спорят. Их выдаёт только тон разговора, а не громкость. Они слишком величественны, чтобы кричать, визжать или что-то ещё, что могло бы указывать на наличие страсти между ними. Честно говоря, единственный раз, когда я видела, чтобы кто-то из них проявил хоть какую-то долю искренних эмоций в отношении друг на друга, был, когда впервые стало известно об измене моего отца. Но теперь, когда моя мать, похоже, решила просто жить дальше, как ни в чём не бывало, здесь стало жутко тихо.
Слишком тихо.
Я переступаю порог, и они оба замолкают. Это значит, что либо я была темой разговора, либо они что-то скрывают. Как бы то ни было, мне невольно хочется вернуться в лофт Дэйна к нему и остальным ребятам, смеяться и есть пиццу, пока мы болтаем. Вместо этого я стою в кабинете отца, наблюдая, как его тёмная кожа собирается морщинами прямо посередине лба, когда он хмурится.
Что, чёрт возьми, я сделала на этот раз?
Взгляд мамы скользит вниз, к противоположной стороне его стола. Тем временем, выражение лица отца становится ещё более неодобрительным, когда он оглядывает меня.
— Где ты была весь день?
Вопрос кажется провокационным, потому что я почти уверена, что он знает, что я была с тройняшками и Блю. Хотя бы потому, что это те четверо, с кем я всегда общаюсь, а посты Пандоры не оставляют простора для воображения.
О чем он должен знать всё.
— Я помогал другу с переездом.
— Другу, — усмехается он. — Ты ведь снова был с ним, да?
Интонации в его словах всегда резче, когда он злится, отчасти из-за сильного акцента. Но они становятся ещё резче, когда он упоминает Дэйна, решив, что тот всего лишь волк в овечьей шкуре.
Я не отвечаю, и его лицо мрачнеет ещё сильнее, вероятно, потому что он считает, что я провела хотя бы часть дня в постели Дэйна. По его словам, между парнем и девушкой не может быть такой долгой платонической дружбы, как у нас с Дэйном, поэтому мы, как он уверен, спим вместе.
Это узколобо и полная чушь. Некоторым хватает самообладания. Не все такие, как он.
Пытаясь сдержать внезапный всплеск гнева, я опускаю взгляд на свой палец, на серебряное кольцо, которое он подарил мне на тринадцатый день рождения. Оно означает обет оставаться девственницей до замужества, чистой. Когда-то я верила, что это означает, что он увидел во мне что-то ценное, что-то, что стоит защищать. Может быть, мою невинность, а может быть, моё сердце.
Но по мере того, как я росла, этот дар превратился в нечто гораздо большее.
Порой это ощущалось скорее как цепь на якоре, чем как кольцо. Я стала воспринимать это как способ контроля надо мной на расстоянии, как способ вызвать у меня сильнейшее чувство вины при одной только мысли о том, чтобы подпустить кого-то близко. Короче говоря, это был способ моего отца мучить меня, даже когда его самого не было рядом.
Хотя я и дала обещание, о котором он меня просил, стало ясно, что данное им слово ничего не значило.
Возникает вопрос: какого чёрта я вообще ношу эту хренову штуку?
Если бы он меня хоть немного знал, он бы был уверен, что я никогда не была в постели Дэйна или кого-либо еще.
— Я же тебе уже много раз говорил, что ему нужно только одно, а ты слишком глуп, чтобы это заметить, — ворчит он. — Посмотри на себя! Ты — просто кошмар!
Он прищуривается, глядя на мои волосы. Он презирает их естественный вид – тёмные локоны, которые словно сами собой делают своё дело, если я не вожусь с ними. Как сегодня утром, когда я просто собрала их на макушке, оставив чёлку и несколько локонов сзади. Казалось уместным, ведь я надела только облегающие брюки, длинную футболку и кроссовки, чтобы помочь Дэйну перетаскивать коробки и мебель. Сейчас, похоже, не тот случай, чтобы прихорашиваться, но, по словам моего отца, я выхожу из дома растрёпанной, если мои волосы не выпрямлены или не заплетены профессионально.