Страница 1 из 60
Пролог.
Двенадцать лет (почти 7 лет назад)
Джосс
Можно было подумать, что по комнате пронёсся торнадо, но это был он. Высокий парень с чёрными, как чернила, волосами и надвигающейся бурей в глазах — Дэйн Голден.
Я узнала его имя только тогда, когда начала посещать занятия мисс Кент, прямо перед тем, как начался настоящий ад.
Шок держал меня и ещё двадцать с лишним одноклассников в заложниках, забившись в угол под таблицей Менделеева. Здесь мы чувствовали себя в безопасности и в безопасности.
Подальше от него.
Всё произошло так быстро. В одну минуту всё было тихо. В следующую — Дэйн вылетел со своего места, повалив Алекса на пол. Хотя большинство считало драку совершенно беспричинной, я знала, что это не так. Вспышка гнева произошла, когда с губ Алекса сорвались полные ненависти слова, но они были адресованы не Дэйну.
Они предназначались мне.
Это был мой первый день в школе в новом городе, и я отчётливо помню, как молилась, чтобы он был настолько скучным, насколько это вообще возможно. Очевидно, что это обернулось провалом.
Он стоял в эпицентре сотворённой им катастрофы: перевёрнутые столы, разбросанные стулья и капли крови на плитке. Костяшки его пальцев побелели, когда он сжал лацкан Алекса в кулаках так крепко, что шов с хрустом разошёлся. И всё же Дэйн словно оцепенел от просьб о пощаде, от которых мы все съёжились. Даже я, та, кого слова Алекса должны были ранить.
— Клянусь, я больше никогда этого не повторю! — умолял он.
Мисс Кент, поняв, что полностью потеряла контроль, бросилась за помощью. Дэйн же, напротив, не обращал внимания на фонтан крови, хлынувший из носа Алекса и капавший на вышитый герб его форменного пиджака.
— Я просто пошутил! Успокойся! — снова взмолился Алекс.
Буря в глазах Дэйна потемнела, грозя обрушиться на сушу. В этот момент Алекс, казалось, понял, что его оправдания не слишком убедительны.
— Ладно, извини! Это была глупость!
— Думаешь, мне нужны твои извинения? Скажи это ей! — рявкнул Дэйн, бросив на меня быстрый взгляд. Это был тот самый смелый зелёный взгляд, от которого у меня перехватывало дыхание каждый раз, когда я терялась в нём тем утром.
— Извини! Беру свои слова обратно!
Голова Алекса качнулась, когда его во второй раз дернули вперед за отворот.
— Повтори ей ещё раз! — прорычал Дэйн. — И на этот раз скажи это так, как будто ты, чёрт возьми, это и имеешь в виду.
Когда он выругался, послышался дружный вздох. В двенадцать лет, наверное, мы ещё не привыкли слышать подобные выражения из уст другого ребёнка, но позже я поняла, что Дэйн совсем не похож на других мальчишек.
Явно потрясенный угрозой, Алекс, заикаясь, произнёс ещё одно извинение, надеясь заслужить одобрение Дэна.
— Мне… мне очень, очень жаль. Клянусь, я больше никогда этого не повторю, — всхлипнул он.
Дэйн смотрел на него сверху вниз, хмурясь от отвращения, пока ребёнок скатывался в хнычущее месиво. Затем, в порыве ярости, которого никто из нас не ожидал, он в последний раз ударил кулаком по уже разбитому лицу Алекса. У мисс Кент вырвался крик ужаса, потому что она, конечно же, успела вернуться как раз вовремя, чтобы застать Дэйна врасплох в этом последнем, беспощадном поступке.
Мимо неё пронеслись три костюма, заполонившие комнату, чтобы схватить Дэйна и заставить его подчиниться. Я никогда раньше не видела такой ярости – необузданной, такой легко вспыхивающей, – но вот она, такая же яркая и дикая, как его зелёные глаза.
Пока его тащили из комнаты, я успела одними губами сказать: «Спасибо», прежде чем он скрылся в коридоре. Я не упустила из виду, что, какое бы наказание ему ни грозило, это было бы из-за того, что он заступился за меня. Застенчивую, худощавую девушку с брекетами, которую он не отличил бы от незнакомки на улице.
Тот день был знаменательным. Не из-за ненависти, которая могла бы ранить меня эмоционально и сделать неуверенной в себе. Это врезалось в память, потому что именно в этот день я встретила парня, который научил меня тому, что такое верность. Как оказалось, дикарь, которого я видела сорвавшимся с поводка, стал лучшим другом, который только может быть у девушки.
Этот хаотичный эпизод стал началом чего-то грандиозного.
Это было началом нас самих.
Глава 1.
Настоящее всремя
Джосс
Громкий стук, который, скорее всего, напугал новых соседей Дэйна, был издан мной — это результат того, что я налетела на стену, не слишком-то изящно появившись в дверях.
Плечо пронзает острая боль, но это небольшая плата за то, чтобы не удариться об пол. Если бы я упала, то приземлилась бы прямо на коробку, которую держу в руках. В той, что, как ни странно, хранится фотооборудование стоимостью в тысячи долларов.
Ох, сколько дерьма он бы наговорил, если бы я это сделала.
Эти камеры — его жизнь.
Кстати о жизнях, моя жизнь только что промелькнула перед глазами. А вот Дэйн умудряется сдержать улыбку всего на три секунды.
Я бросаю на него взгляд, когда его губы начинают изгибаться вверх.
— Даже не спросишь сначала, всё ли у меня в порядке?
Мой вопрос, по-видимому, стал той соломинкой, которая сломала спину верблюда, потому что за ним последовал его глубокий смех, эхом отразившийся от сводчатого потолка.
— Придурок.
Он игнорирует оскорбление и, наконец, забирает коробку из моих рук.
— В следующий раз оставь тяжёлые вещи парням, — поддразнивает он.
— Или, может быть, перестань оставлять свои огромные ботинки прямо в дверном проеме, — резко отвечаю я, толкая его в плечо.
Я вложила в этот толчок все силы, но вы бы этого ни за что этого не заметили. Он невероятно крепкий, поэтому я больше двигаюсь сама, чем он.
Идя следом, я разглядываю его спину сквозь ребристую футболку, в которую он переоделся около часа назад. Я вспоминаю, насколько больше времени он стал проводить в спортзале после окончания школы. Он говорит, что это заполняет его свободное время, но я думаю, что это лишь отвлечение.
А именно, от шумихи в СМИ, которая внезапно проявила интерес к его семье.
Полагаю, что отец, названный самым отвратительным преступником, когда-либо разгуливавшим по улицам Сайпресс-Пойнт, повлиял на это. Не каждый день ваш отец пытается убить одного из своих сыновей, но всё это правда. Включая ту часть, где единственным мотивом Вина было скрыть множество ужасных деяний, которые он совершил. Само собой, хоть моя домашняя жизнь в последнее время и была ужасной, это ничто по сравнению с тем, что пережили Дэйн и его братья за последние месяцы. Например, моему отцу не грозят годы тюрьмы. Единственное наказание за его проступок — это гнев двух женщин, которые презирают его за измену.
Я и мама.
Несмотря на то, что наши с Дэйном отцы вели себя совершенно по-разному, Пандора — анонимный репортёр нашего города, специализирующийся на сплетнях, — с удовольствием разоблачала обоих в глазах общественности. Конечно, тот, кто взломал её систему несколько месяцев назад, и есть тот, кто раскрыл тайну поведения моего отца, но Пандора, безусловно, внесла свой вклад в разоблачение. Если бы мы с Дэйном не были уже близки, это могло бы стать тем, что сблизило бы нас.
Мы заходим в комнату, заваленную коробками, и он ставит на пол ту, которую я привезла из арендованного грузовика. Пока он немного переставляет вещи, я кончиками пальцев провожу по раствору между кирпичами в стене. Мой взгляд устремлён в высокое окно, где я наблюдаю закат. С этой высоты вид города, открывающийся из квартиры Дэйна, похож на художественное произведение: очертания зданий выделяются на фоне неба в персиковых и лавандовых оттенках.