Страница 25 из 60
Не каждый день девушкам удаётся разгадать тайну вкуса своей лучшего друга. Его вкус оставляет во рту лёгкий мятный привкус и что-то сладкое.
Его член набухает ещё больше, и я не уверена, как долго мы оба сможем выдерживать эти поддразнивания.
— А сейчас? Что ты чувствуешь? — спрашивает он в ту краткую секунду, когда мы отрывается друг от друга.
Я не затрудняю себя ответом, потому что он и так знает — я чувствую всё.
Было бы так просто… приспустить его шорты на несколько дюймов, сдвинуть мои трусики вбок ровно настолько, чтобы он мог войти в меня. При этой мысли я провожу рукой по его гладкому плечу, затем вниз по груди, пока не чувствую кончиками пальцев рельеф его пресса.
А потом... пояс шорт.
Осознавая, как отчаянно я хочу прикоснуться к каждому дюйму его тела, я чувствую себя странно уязвимой, лишенной контроля, которым я хвасталась до того, как всё это началось.
— Нам следует сделать ещё один шаг вперед, — шепчет мне на ухо Дэйн.
Я мысленно теряю сознание, когда мое лицо оказывается в его волосах, я вдыхаю его запах. Мне хочется ответить: «Ты можешь брать всё, что хочешь», и я ловлю себя на том, что едва не позволяю этим словам сорваться с языка.
— Ты планируешь лишиться девственности этим летом, — говорит он. — Так вот, я думаю… может быть, я смогу тебя к этому подготовить.
Это предложение заставляет меня медленно открыть глаза, обдумывая то, что он только что предложил.
— Есть вещи, которые тебе, возможно, захочется сначала изучить или… попробовать, — добавляет он.
Пока я думаю, он медленно перемещает обе руки под мои шорты и за резинку моих трусиков, на этот раз сжимая мою голую задницу и затуманивая мне рассудок.
— Тебе это нравится?
Честно говоря, сейчас я бы мало с чем не согласилась, но мне удаётся не выпалить первое, что приходит в голову.
— Прежде чем ты ответишь, я хочу, чтобы ты кое-что знала, — добавляет он. — Мы дружим с детства, Джосс. Ты для меня не просто какая-то девчонка. Ты же это знаешь, правда?
Моё сердце колотится, когда я смотрю на его очерченный силуэт в темноте и киваю.
— Я знаю, но… есть вещи, о которых я тебе не рассказывала, Дэйн, и есть причины, по которым я их скрываю.
Его взгляд не отрывается от меня.
— Что такое?
У меня кружится голова, и я чувствую, как этот момент ускользает, как его пыл рассеивается, когда мы переходим к более серьёзному разговору. Тот самый, который, наверное, стоило начать давным-давно, вместо того, чтобы позволить ему думать, что я борюсь с влечением к нему по другим причинам.
Трудно думать, когда мы так близко, поэтому я отодвигаюсь в сторону, где, надеюсь, мне будет легче собраться с мыслями. Его рука ложится мне на бедро, и от этого ощущения мне хочется продолжить с того места, где мы остановились, но не получается.
— Вот так всё и началось у моих родителей, — начинаю я. — Они познакомились как друзья на первом курсе колледжа, когда оба переехали в Штаты. Думаю, именно эта общая черта — ощущение, что они не совсем дома, — и сблизила их. Они были близки, как и мы, всё рассказывали друг другу, ходили на двойные свидания с теми, с кем встречались в то время. Но потом, на третьем курсе, они перешли черту. Мама говорит, что какое-то время им удавалось сохранять трезвый взгляд на вещи и сначала просто веселиться, но потом всё стало серьёзно. Так продолжалось какое-то время, пока они не начали чаще ссориться и отдаляться друг от друга.
Дэйн внимательно следит за мной, слушая, как я рассказываю ему подробности, которыми много лет назад со мной поделилась мать.
— В конце концов они расстались и совсем перестали общаться. Не имело значения, что они раньше были друзьями, не имело значения, что когда-то они были всем друг для друга, потому что как только всё пошло наперекосяк, это поглотило их.
Дэйн сжимает моё бедро, привлекая моё внимание к его взгляду, несмотря на то, как тяжело мне сейчас смотреть на него.
— Но ты же знаешь, что они — не мы, правда? — спрашивает он. — Ты же знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда и не позволю чему-либо разрушить то, что у нас есть, правда?
Я вздыхаю, чувствуя, что он не понял сути.
— Я уверена, что они тоже так не думали, Дэйн, но вот это произошло, — говорю я.
В этой истории есть ещё много интересного, но сейчас у меня нет настроения углубляться в это. Мне уже больно от того, что я так много сказала, и это заставляет меня осознать, насколько глубокие раны они мне нанесли. Наверное, взросление в доме, где о любви говорили вслух, но никогда её не показывали, оставило во мне след и ранило меня.
Когда палец Дэйна касается моего подбородка, и я вынуждена посмотреть ему в глаза, по моей щеке скатывается слеза. Думаю, он воспринимает всё как должное — как знак того, насколько серьёзно я к этому отношусь, насколько важна для меня наша дружба.
— Джосс, даю тебе слово, что мы никогда не станем такими же. Какой бы путь мы ни выбрали, мы не станем такими.
В комнате темно, но я всё равно вижу его искренность. И когда он меня целует, я чувствую её.
Это что-то новое — спонтанные проявления чувств.
Та ли это дверь, которую мы открыли? Кем мы стали — друзьями, которые целуются и прикасаются друг к другу?
Он отстраняется, и я медленно вдыхаю, чтобы выровнять дыхание.
— Если ты не хочешь этого делать, я не буду давить, — добавляет он, — но моё предложение остаётся в силе.
Моё тело всё ещё горит после наших поцелуев, но я знаю, что это никак не связано с ответом, который я сейчас дам. Но сначала, как и во всём, должны быть правила, границы, которые, надеюсь, предотвратят катастрофу.
— Если я скажу «да», нам придётся пообещать друг другу несколько вещей.
Он улыбается, приподняв бровь.
— Ладно, дерзай.
— Мы должны поклясться, что не будем давать волю эмоциям.
Сразу после того, как я это говорю, у меня внутри происходит что-то странное. Как будто моё тело пытается сказать мне, что я уже нарушила это правило. Чёрт, может, он тоже, но всё равно нужно сказать. Смысл не в том, чтобы влюбиться друг в друга, а в том, чтобы я поэкспериментировала с тем, кому доверяю.
И... возможно, нам стоит разобраться в некоторых вещах, прежде чем любопытство сожжёт нас заживо..
Я не упускаю из виду, как к нему, кажется, возвращается серьёзность перед ответом.
— Звучит справедливо, наверное.
— И ты должен пообещать, что не будет других девушек. Я не имею в виду, что тебе нельзя выходить куда-то или что-то в этом роде, просто никаких… физических контактов, — говорю я дрожащим голосом, чувствуя, что у меня нет никакого права требовать подобные вещи. В основном потому, что я не его девушка, и это явно просто дружеские отношения с привилегиями, но это мои условия, которые меня устраивают, если мы хотим двигаться дальше.
Он может мне отказать, и я его пойму.
Однако он даже не колеблется.
— Даю слово.
Я смотрю ему в глаза и вижу, что он говорит серьёзно. Я знаю его достаточно давно, чтобы заметить ложь.
— Тогда… ладно, — говорю я, соглашаясь на то, на что никогда не думала, что соглашусь, но поскольку это Дэйн, это ощущается по-другому.
Это кажется правильным.
Он наклоняется и снова целует меня, на этот раз нежно, без больших намерений. Девушка может привыкнуть к этому ощущению, даже стать зависимой. И теперь, когда мы достигли соглашения, я думаю, это лето будет наполнено ещё многими такими же.
Глава 17.
Дэйн
Стерлинг захлопывает свой шкафчик и плюхается на скамейку рядом с Уэстом. Вытирая пот со лба, он поднимает взгляд на меня, прислонившегося к крашеной кирпичной стене прямо под логотипом университета.