Осмотрительный

Зрелище было красивым: тринадцать выживших почти синхронно выпустили по две ракеты каждый, и теперь уже имперцам предстояло защищаться от проблем. Турели трещали как сумасшедшие, сбивая одну цель за другой, но времени им явно не хватало. Пять смертоносных “птиц” прорвались сквозь шквал огня, из них четыре ушли на ложные цели, а вот одна-таки врезалась в щиты “Осмотрительного”. Они выдержали, но просели сразу на 37%. Нехитрая математика показывала, что больше двух попаданий им не пережить.

– Двадцать пять градусов вправо, курс тот же, щит на корму и левый борт! – закричал Макс.

– Но мы потеряем скорость!

– Добавим тяги, и так ползем! Выполнять!

“Осмотрительный” повернулся к врагу полубортом, и теперь летел не только вперед, но и немного вбок. До команды почти сразу дошел смысл приказа, потому что теперь по врагу могли вести огонь не три, а сразу шесть огневых точек. Маленький корабль “расцвел” вспышками выстрелов, и теперь уже врагам пришлось маневрировать, затрудняя прицеливание. Такие танцы продолжались уже добрые десять минут. Преследователи периодически выпускали одну-две ракеты, которые ожидаемо сбивались из турелей. Местных боекомплект, судя по всему, заботил мало, и они продолжали прощупывать сектора ПВО кораблей, сокращая отставание за счёт скорости. С каждой секундой дистанция стремительно сокращалась, и вот уже враг подошёл на четыре километра.

“Пуски!” – закричал наблюдатель, но Макс и сам видел, как оставшиеся десять истребителей разом выстрелили ракетами. Времени у целей на этот раз было значительно меньше, но и суммарное число турелей больше – восемь против пяти. Плотная завеса импульсов спасла “Осмотрительный” от поражения, а вот две огневые точки на “Ласке” не справились, и теперь попадание ракетой получила уже она. Щиты трансатмосферника просели сразу на восемьдесят процентов, и упала тяга двигателей, теперь кораблик плелся с ужасающе малой скоростью. Ситуация из патовой превращалась в безвыходную, а до эшелона запуска маршевых было ещё очень далеко. Макса будто током ударило:

– Нос по курсу и пятнадцать градусов вверх! Готовить к запуску маршевые, режим 5 единиц!

– Хочешь стартовать на восьми сотнях?! Движки сожжешь!

– В Академии и не такое вытворяли! Да и выбора у нас нет! Выполнять! – Максим лукавил. В плотных слоях атмосферы максимальная тяга при старте на его памяти составляла чуть больше 3,5 единиц. Но выбора и правда не было. Действия имперцев со стороны врага выглядели странно. Корабли принимали невыгодное положение, теряя сектора обстрела. Но через несколько секунд из сопел маршевых двигателей показался робкий огонёк. А ещё через десять его сменил огромный протуберанец.

Именно из-за него запуск двигателя в плотной атмосфере был крайне рискованным. Дело в том, что углеродная пыль с массой в двадцать раз больше обычной покидала пределы дюз на скорости, составляющей 75% от скорости света. Разница в тяге же достигалась за счет контроля расхода топлива. И вот эта взвесь на огромной скорости врезалась в практически статичный массив воздуха, сгорая с выделением неприлично большого количества тепла. Сноп пламени из сопел получался феерический: около полукилометра у “Ласки” и целый километр у “Осмотрительного”. Радарные ГСН^[7] у ракет, выпущенных преследователями прямо перед запуском двигателей, от таких фейерверков потеряли цель, а инфракрасные ГСН повели их в тепло, то есть в протуберанец, где те благополучно взорвались.

Но у такого эффектного приема была и обратная сторона: двигатели (да и в целом корма корабля) очень сильно грелись, и, в лучшем случае, тепло приходилось сбрасывать минимум сутки. В худшем же меняли двигатели частично или целиком. И сейчас Макс, закусив губу, вглядывался в показания термометров. Не сгорят ли движки, не придется ли снизить тягу. Корабли уже шли “свечкой” в небо, высотомер показывал сорок тысяч, а мичман как зачарованный следил за градусниками, уже давно ушедшими в безопасный сектор. Из ступора его вывел вопрос пилота:

– Товарищ старший мичман, тягу прибавлять?

– А, что?

– Тягу прибавлять? Температура уже в норме.

^[1] “Прыжки” – основной метод перемещения кораблей Империи. Прыжок через червоточину можно только задать и невозможно прервать изнутри. Используется для дальних перемещений.

^[2] Астрономических единиц.

^[3] Гравипеленг – пассивный прибор, предназначенный для обнаружения гравитационных волн и работы гравидаров.

^[4] Кратность увеличения той скорости, с которой корабль входит в пузырь Алькубьерре.

^[5] Второе государство в малой галактике, занимает ¼ от ее пространства.

^[6] Оптико-локационная станция.

^[7] Головка самонаведения.