Страница 3 из 34
Мяуканье из-за двери дома стало громче и настойчивее. В нем теперь угадывались отдельные голоса: требовательный баритон, нетерпеливый тенор и жалобный, тоненький писк. Я сглотнул. «Животные. Движимое имущество. По усмотрению наследника». Фраза нотариуса зазвучала в голове зловещим эхом.
Я заколебался. Логичнее было бы сначала осмотреть участок, составить план, может даже запустить дрон для аэрофотосъемки территории. Но жалобное мяуканье за дверью не оставляло выбора. Это было похоже как крики зависших процессов, требующих немедленной обработки.
Сжав в потной ладони связку ключей, я направился к крыльцу. Деревянные ступеньки под ногами скрипели. Выбрал современный блестящий ключ и вставил его в замок. Поворот — щелчок. Дверь подалась внутрь.
И тут на меня обрушился шторм. Ураган из мелькающей шерсти, когтей, хвостов и голодных, недовольных голосов. Я отшатнулся, едва не слетев с крыльца. Передо мной клубилось, терлось о косяки и о ноги не менее десяти созданий всех возможных окрасов и размеров. Большие полосатые, маленькие черные, пушистые рыжие, стройные серые в темных носочках. Все они смотрели на меня умоляющими, укоряющими или просто очень голодными глазами.
— Э-э... привет? — неуверенно пробормотал я, чувствуя себя полнейшим идиотом.
В ответ раздался хор требовательного «Мяу!». Огромный рыжий кот, похожий на разъяренное солнце, тыкался мордой в мои замшевые кроссовки, явно намекая на срочность процесса.
Я осторожно переступил порог, и меня обдало волной запахов. Непривычных, густых, сложных. Запах старого дерева, трав, воска, пыли и, конечно же, едкий, сладковато-горький дух кошачьего корма и наполнителя. Я поморщился.
Дом внутри оказался таким же контрастным, как и снаружи. Небольшая прихожая упиралась в просторную комнату-гостиную с низкими потолками и массивной деревянной мебелью.
Повсюду были следы жизни тёти Иры: вязаные салфетки на спинках стульев, засохшие букетики на подоконниках, стопки книг про садоводство и котов. И повсюду — кошки. Они лежали на диване, грелись на заплатанном ковре у холодной печки, сидели на подоконниках, наблюдая за мной с философским равнодушием или наглым любопытством.
Взгляд упал на пустые миски у стены. Рядом стоял огромный мешок с кормом, уже изрядно опустошенный, и картонная коробка, доверху наполненная использованным наполнителем. Проблема была очевидна и требовала немедленного решения.
— Ладно, — вздохнул я, снимая рюкзак и ставя его на единственный свободный стул. Там же оставил и чемодан. — Инициализируем процесс «Кормление».
Подошел к мешку. Задача казалась простой: насыпать корм в миски. Но тут же возникли подводные камни. Сколько нужно? Все едят одно и то же? А вода?
Пока размышлял, кошачий хор становился все нетерпеливее. Рыжий великан запрыгнул на стол и с грохотом скинул на пол пустую жестяную банку. Я вздрогнул.
— Эй! Так нельзя! — строго сказал, указывая на кота пальцем.
Кот в ответ лишь прищурился и медленно, демонстративно, начал вылизывать лапу. Остальные продолжали орать.
Я сдался. Нашел в углу алюминиевый ковшик и начал щедро сыпать коричневые гранулы в миски. Это сработало. Мяуканье сменилось довольным хрумканьем. На несколько минут в доме воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь звуком усердного пережевывания.
Облегченно выдохнув, решил провести разведку. Обошел первый этаж: гостиная, крошечная, заставленная банками с соленьями кладовка, и кухня. На кухне царил тот же хаос.
В раковине громоздилась гора немытой посуды, с которой на стол стекали мутные капли. Рядом лежала на боку пустая банка из-под сгущёнки, и из её горлышка тянулась на стол липкая, засахаренная дорожка. По этой сладкой реке явно успела пройтись чья-то маленькая лапка. Холодильник, молчавший и тёплый на ощупь, стоял с открытой дверцей, его вилка лежала на полу рядом с розеткой.
Я почувствовал легкую панику. Это был полный системный сбой. Коллапс. Апокалипсис для моей любви к порядку.
Решив, что смотреть дальше без укрепления духа не выйдет, вернулся в прихожую, достал из рюкзака бутылку воды и сделал несколько жадных глотков. Взгляд упал на коробку с использованным наполнителем.
Задача «Утилизация отходов» явно требовала немедленного выполнения. Я выглянул за дверь. У стены дома стояло ржавое железное ведро с крышкой.
Вероятно, это и есть мусорный бак, — заключил я.
Взяв коробку в охапку, понёс ее к ведру. Но не заметил, как из-под пола крыльца выскользнул маленький, юркий черный котенок и помчался за мной, приняв это за новую увлекательную игру.
Я успел донести коробку до ведра, одной рукой приподнял крышку и попытался опрокинуть в него содержимое. В этот самый момент котенок, решив помочь, или просто от избытка чувств, запрыгнул мне на штанину.
Для меня, целиком сконцентрированного на процессе, внезапное появление живого, цепкого существа на ноге стало эквивалентом внезапного синего экрана смерти. Я вскрикнул от неожиданности, дернулся, и… коробка выскользнула из рук. Она перевернулась в воздухе и рухнула на землю прямо перед ведром, рассыпав по свежевыкошенной траве внушительную кучу комковатого, использованного наполнителя.
Наступила тишина. Котенок, испуганный своим подвигом, умчался обратно под крыльцо. Я стоял, ошеломленно глядя на результат своей деятельности.
— Прекрасно. Просто идеально, — прошипел я сам себе. — Алгоритм выполнения: провален.
Я только что создал проблему вместо ее решения. И проблема эта дурно пахла.
В этот момент с дороги донесся звук подъезжающего автомобиля, за ним хлопнула дверца, и на участок оживлённым шагом вошла девушка.
Она была моей полной противоположностью. На ней были потертые джинсы, запятнанные землей кроссовки и яркая, цвета сочной зелени футболка. Русые волосы были собраны в небрежный, но практичный хвост, из которого выбивались непослушные прядки.
В одной руке она несла пластиковую сумку-холодильник, в другой — увесистую папку с бумагами. Её лицо, миловидное и собранное, выражало деловую озабоченность, которая мгновенно сменилась на крайнее изумление, а затем и на чистый, неподдельный гнев, когда ее взгляд упал на меня, и на рассыпанный у моих ног наполнитель и на пустую, перевернутую коробку.
— Эй! Вы что это тут делаете? — её голос прозвучал резко и громко, заставив меня вздрогнуть и выйти из ступора.
Она быстро приблизилась, отставила в сторону сумку и папку и уперла руки в боки, смерив меня уничтожающим взглядом. Она была на голову ниже, но в её позе было столько негодующей энергии, что я невольно отступил на шаг.
— Я… я пытался выбросить мусор, — растерянно пробормотал я, чувствуя себя школяром, пойманным за разбиванием окна.
— Выбросить? — её брови ушли вверх. — Это по вашим меркам «выбросить» — размазать по всему участку? Вы что, вообще впервые видите кошачий туалет? И кто вы вообще такой? Что вы делаете на участке Ирины Петровны?
Вопросы сыпались, как из пулемета.
— Я… Алексей. Племянник. Наследник, — наконец выдавил я. — Мне нотариус вручила ключи. Я приехал разобраться.
Гнев на лице девушки поутих, сменившись на холодное, подозрительное изучение. Она окинула меня взглядом с ног до головы: чистые, городские кроссовки, идеально новые джинсы, дорогая, но строгая куртка. Я видел, как в ее глазах складывается нелестное мнение: «городской хлюпик», «спекулянт», «недотепа».
— А, — сказала она, и в этом одном звуке было столько презрения, что я почувствовал, как краснею. — Значит, это вы и есть тот самый «наследник из города». Я Маша. Ветеринарный врач. Помогала Ирине Петровне с приютом. Я как раз привезла корм и лекарства для Шерлока — он у нас после операции.