Страница 1 из 34
Глава 1
Я поморщился и не отрывая глаза потянулся рукой к ночному столику. Палец с идеальной мышечной памятью нащупал единственную кнопку на верхней грани смартфона и нажал на нее.
Тонкий, пронзительный визг будильника немедленно сменился на размеренное, искусственное дыхание — звук отложенного уведомления. Ровно на пять минут. Ровность и предсказуемость — вот два столпа, на которых держалась моя вселенная.
Тишина. Идеальная, математическая тишина однокомнатной квартиры-студии. Никакого лишнего шума. Ни голосов за стеной, ни топота соседей сверху — только ровный, почти неслышный гул системного блока, мощного компьютера, который я никогда не выключал, и едва уловимое жужжание холодильника, строго следящего за температурой недельного запаса доставленной еды.
Я мог с закрытыми глазами нарисовать карту своей квартиры: вот здесь, ровно в семидесяти сантиметрах от кровати, стоял рабочий стол, вот здесь — бесшумный кондиционер, вот там — дверь в прихожую, где висело ровно три одинаковые рубашки и две пары джинсов. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы нарушить выверенный алгоритм моего существования.
Открыл глаза. Потолок был чист и бел, как незаполненная командная строка. Я потянулся, позвоночник хрустнул с удовлетворительно-скриптовым звуком. Подъем. Ритуал начался.
Сначала — чай. Не просто чай, а точная последовательность действий: керамическая чашка обязательно прогретая горячей водой, ровно одна ложка с горкой крупнолистового улуна, вода из фильтра с умным отслеживанием ресурса картриджа, доведенная в таком же умном чайнике ровно до восьмидесяти пяти градусов.
Пока чай заваривался ровно четыре минуты, убрал постель, превратив спальню в гостиную, и сел перед мониторами. Три экрана ожили, выводя на рабочий стол чистый, минималистичный интерфейс. Ни одного лишнего значка, ни одной лишней пиксельной вспышки.
Слева — код текущего проекта, модуль обработки данных для нового стартапа. Посередине — развернутая документация. Справа — мессенджеры и трекер задач. Я сделал первый глоток чая, пальцы уже замерли над механической клавиатурой.
Щелк-щелк-щелк. Тишину нарушил только стук клавиш, отбивающих дробь мыслей. Я погрузился в поток, отключаясь от реальности. Мир сузился до логических конструкций, переменных и функций. Здесь я был богом и творцом. Здесь всё подчинялось моим правилам, всё было предсказуемо и логично. В этом цифровом храме я чувствовал себя в абсолютной безопасности.
Работу прервал навязчивый звук голосового вызова в правом углу экрана. Я нахмурился, не отрываясь от кода. Мне были ненавистны незапланированные прерывания. Они были как баги в отлаженной программе — непредсказуемые и раздражающие.
— Принял, — буркнул я, нажимая на клавишу гарнитуры. Голос был слегка сиплым от утреннего неговорения.
— Лёш, привет, это Женя, — раздался в наушниках жизнерадостный голос. — Как прогресс? Тот баг с выгрузкой в эксель пофиксил?
— Не баг, а недокументированная функция, — автоматически поправил его я, пальцы продолжали танцевать по клавиатуре, внося правки в другой модуль. — Выгружает корректно, но добавляет невидимый символ переноса строки в конец каждой ячейки. Клиенты его не видят, но при импорте в другую систему он ломает форматирование. Проблема в кодировке. В общем. Пофиксил.
— Охренеть, — восхищенно протянул Женя. — Как ты это вообще нашёл? Мы неделю голову ломали!
— Я не искал. Я знаю код. Он не мог вести себя иначе, — я сделал ещё один глоток чая, взгляд скользнул по времени в углу монитора. — Дедлайн горит. Нужно дописать тесты. На это требуется примерно шесть часов чистого времени.
— Ага, понятно. Слушай, а ты вчера заходил в новое обновление «Войны Хаоса»? Там теперь можно кастомизировать не только броню, но и прическу персонажам. Очень круто, еще завезли…
— Жень, — голос стал сухим, как техническая документация версии 1.0. — У меня расписание. С десяти до двенадцати — код. С двенадцати до половины первого — обед и физическая активность. С половины первого —…
— … до шести вечера — код, потом ужин и с семи до двух ночи — опять код, с перерывом на рандомную миссию в онлайн-игре и прослушивание подкаста о новых фреймворках, — закончил за него Женя, явно закатывая глаза на том конце провода. — Лёш, ты же запрограммируешь себя однажды на смерть. Тебе бы девушку, или на крайняк, сходить куда-нибудь. Не в виртуальный рейд, а в реальный бар. Социум, понимаешь? Люди. Живые женщины. Они вот тоже, кстати, иногда обновляются.
— Социальное взаимодействие — это неэффективное использование процессорного времени, сопряженное с высоким риском получения непредсказуемых и зачастую негативных результатов, — отбарабанил я заученную, идеально отполированную фразу. — Аниме-девушки не предают, не ноют по поводу «не тех» цветов интерьера, не заставляют тратить ресурсы на бессмысленные ритуалы ухаживания и всегда выглядят одинаково идеально. Их код стабилен.
Женя флегматично вздохнул. Это был наш старый, добрый спор, такой же ритуализированный, как и всё в моей жизни.
— Ладно, не буду отвлекать. Удачи с дедлайном. Держи в курсе.
Связь прервалась. Я с облегчением выдохнул. Ненавижу, когда нарушают мой покой. Вернулся к коду, и снова в комнате воцарилась благословенная тишина, нарушаемая лишь мерным, почти медитативным постукиванием клавиш.
Но вскоре её нарушил другой звук. Резкий, пронзительный, архаичный. Звонок стационарного телефона. Я вздрогнул, как от внезапного системного сбоя. Пальцы замерли над клавишей Enter. Я обернулся и с недоумением посмотрел на аппарат кремового цвета, мирно пылящийся на тумбочке у входа.
Этот телефон был атавизмом, памятью о прошлой жизни, оставшейся здесь от прежних хозяев. Я никому не давал этот номер, и был удивлён что звонок не унимался. Настойчиво, требовательно, словно кто-то нажимал на кнопку «Перезагрузка» в моём отлаженном мире.
С раздражением, сбиваясь с ритма, я оттолкнулся от стола и подъехал к аппарату.
— Алло, — произнес голосом, ясно дающим понять, что звонящий отнимает у меня драгоценные такты процессорного времени и нарушает KPI дня.
— Здравствуйте, меня зовут Елена Станиславовна, я главный специалист нотариальной конторы по Центральному району, — раздался ровный, профессиональный, лишенный всяких эмоций женский голос. — Это Алексей Сергеевич Волков?
— Да, я вас слушаю, — я нахмурился. Нотариус? Категория «Неожиданное/Нежелательное». Во внутреннем списке приоритетов такой звонок находился где-то между «визитом к стоматологу» и «внеплановой проверкой из налоговой».
— Алексей Сергеевич, мне поручено сообщить вам печальную новость. Восемнадцатого числа, то есть три дня назад, скоропостижно скончалась ваша тётя, Ирина Петровна Зайцева.
Я замер. Тётя Ира?
В оперативной памяти сознания с трудом всплыл смутный, зашумленный образ: седая женщина с лучистыми глазами в ярком платке, пахнущая яблочным пирогом, сеном и чем-то травяным. Далекие летние каникулы на даче… пушистый комок, мурлыкающий на руках… тёплые вечера на крыльце…
Я не видел её лет, наверное, десять. Она изредка звонила на этот самый телефон, рассказывала о своих котах, присылала открытки на Новый год с зайчиками и ёлочками. Я вежливо отнекивался от приглашений приехать, ссылаясь на авралы, дедлайны и необходимость «быть на линии». Её жизнь казалась какой-то другой, параллельной, написанной на совершенно ином, устаревшем языке, не имеющей точек пересечения с моим высокотехнологичным настоящим.
— Я… понимаю, — выдавил я, чувствуя странную неловкость. Я не чувствовал горя. Скорее, легкую растерянность, как при встрече с необработанным исключением, и укол стыда за эту растерянность. — Спасибо, что сообщили.