#2 Не его золотая девушка (ЛП)

— Ты… осел! — кричит она, поправляя синюю махровую ткань на груди. В дверь громко стучат.

— Мне вызвать копов?!? — раздаётся крик Скарлетт с другой стороны.

— Не надо! — кричим мы с Саутсайд в унисон, заставляя её сестру замолчать за порогом.

Я жду, что Саутсайд предпримет дальше, и ловлю на себе этот смертельный взгляд, который я видел не раз. Это заставляет меня молиться в надежде, что она не слетит с катушек.

— Просто... иди в свою комнату, Скар, — в конце концов уступает Саутсайд, дыша так, будто она только что быстро пробежала марафон.

Теперь она укрыта, и её влажные волосы рассыпаны по плечам. Честно говоря, осознание того, что она сейчас практически голая, отвлекает меня. Честно говоря, она никогда ещё не выглядела так сексуально, поэтому я почти забыл, зачем я здесь. И только когда я вижу эту чёртову розовую биту, моя память возвращается.

— Не поздновато для душа, м? Должно быть, ты изрядно вспотела, разбивая мою машину, — огрызаюсь я.

Она прижимает оба кулака к бокам, явно готовясь к драке.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Да, конечно.

Я на секунду отвожу от неё взгляд, чтобы поднять биту, а когда снова выпрямляюсь, она замахивается на меня кулаком.

Да, она промахнулась, но я всё ещё в шоке от того, что она просто попыталась меня ударить.

— Да что с тобой, блядь, не так?

— Ты! — кричит она. — Ты — то, что, чёрт возьми, со мной не так!

Она снова затягивает полотенце на груди, и я вижу, что её руки всё ещё сжаты в кулаки. На этот раз, когда она замахивается, но я готов к этому и успеваю схватить её, крепко прижимая к себе, что она так ненавидит.

Я никогда не видел ее такой — дикой, разъяренной, переполненной эмоциями.

— Отпусти меня, Уэст. Клянусь, — хрипит она, пытаясь вырваться.

Её глаза горят красным, она борется со слезами. Её лицо тоже пылает, и, видя её эмоции, которые так ярко проявляются, я меньше думаю о её реакции, а больше о том, что её вызвало.

Увидев меня с Паркер, она неправильно истолковала эту встречу.

— Я знаю, что ты думаешь, что я сделал, — говорю я ей, но клянусь, слова влетают в одно ухо и вылетают из другого.

И всё потому, что с неё хватит. Хватит с неё того, что с ней обращались как с ребёнком. Хватит с неё того, что ей рассказали часть правды, а не всю целиком. Хватит с неё того, что она не может доверять.

— Я не трахался с Паркером. — На этот раз я говорю эти слова в упор, прямо ей на ухо, чтобы она не ошиблась в том, что я имею в виду.

Она немного теряет боевой дух, но всё ещё хочет вырваться. Но я этого не позволю. Пока не буду уверен, что она всё поймёт.

— Я бы этого не стал этого делать, потому что я даже не хочу её.

У Саутсайд открывается второе дыхание, и мне приходится обнимать её крепче, видя, что слезы по её щекам текут рекой.

— Отпусти… меня, Уэст, — кипит она, грозя мне злым взглядом, от которого я не могу скрыться, находясь так близко.

Но я не хочу. Я хочу всего, что она может мне дать. Каждый удар, который она может нанести, будь он реальным или эмоциональным. Я приму всё.

— Мне не нужна Паркер или любая другая девушка. Потому что мне нужна только ты.

У меня голова идёт кругом от того, что я только что признался: я, по сути, предан ей, хотя она даже не может признаться, что чувствует что-то ко мне. Но… это всё, что у меня есть.

Правда.

Когда я освобождаю её из своих рук, она, пошатываясь, уходит, сердито вытирая слезы.

— Я видела фотографии, — наконец признаётся она. — Видела, что Пандора сказала по этому поводу.

— И мы оба знаем, что эта стерва чаще ошибается, чем бывает права.

Плечи Саутсайд тяжело вздымаются, и я не могу отвести от неё глаз. Не только потому, что она прекрасна, даже когда злится и желает мне смерти, но и потому, что больше всего на свете я хочу вернуть её в свои объятия.

Даже зная, что она вполне может наброситься на меня, если я подойду достаточно близко.

Чёртов псих.

— Ты всегда ждёшь, что я поверю тебе на слово, — обвиняет она, — но суть в том, что ты недостаточно надёжен, чтобы это подействовало на меня.

Она поражает меня глубоким взглядом, который пронизывает до костей.

— Меня тошнит от этого Уэста. Ты меня изматываешь, и я больше не хочу этим заниматься. Я не хочу, чтобы ты преследовал меня в школе. Мне не нужны цветы. Я не хочу, чтобы ты заезжал ко мне без приглашения. Я просто… я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.

Она опускает взгляд и скрещивает руки на груди, но я не чувствую себя таким же побеждённым, как она.

— К черту всё это.

Её влажные пряди дрожат, когда она поднимает взгляд, сбитая с толку моим ответом.

— К черту мои чувства? — спрашивает она.

Я делаю шаг ближе, и она настороженно смотрит на меня.

— Нет, чёрт возьми, ты пытаешься меня прогнать. Я никуда не уйду, и я не знаю, сколько еще способов мне потребуется, чтобы доказать это.

Её губы приоткрываются, как будто она хочет что-то сказать, но не совсем уверена, что именно.

Я сокращаю расстояние между нами и борюсь с желанием схватить её, борюсь с желанием бросить её на кровать и трахнуть, как будто знаю, что она в этом нуждается. Так хорошо, что она больше никогда не станет сомневаться в моих чувствах. Так хорошо, что это сотрёт всё остальное дерьмо в кучу несуществующих факторов, которые ничего не значат. Но я сдерживаюсь. Останавливаюсь на месте.

— Почему ты был у Паркер?

В её голосе слышится уязвимость, которую я не упускаю.

— Потому что сейчас она, по сути, держит меня за яйца, а это значит, что я не могу позволить себе сказать ей «нет», — признаюсь я. — И потому что она не умеет отпускать.

Говорить правду ради разнообразия – это словно выкапываться из-под груды обломков. Каждая ложь, каждый секрет скатываются с меня, словно валун, пока я выбираюсь на поверхность.

— Нет, мне нужно знать, что она сказала, — требует Саутсайд. — Дословно.

Она сглатывает, сохраняя самообладание, когда я вздыхаю и отступаю на пару шагов. Я прислоняюсь к двери её спальни, прежде чем снова встретиться с ней взглядом.

— Она хотела узнать, почему я смотрю на тебя так, как сейчас. Я никогда не смотрел на неё так», — признаюсь я. — По какой-то причине — наверное, чтобы помучить себя — она говорит, что пересматривала видео с тобой и мной раз десять. Не ту… часть с сексом. Ту часть, где мы ссорились, до того, как случилось всё остальное.

Я останавливаюсь, вспоминая ту ночь и представляя её.

— Она сказала, что готова «не знать того, что знает», если я соглашусь дать ей ещё один шанс. Настоящий шанс. Это был шанс выиграть себе хоть немного времени, чтобы что-то ещё понять, шанс вернуть себе хоть какое-то преимущество, но…

— Но ты его ей не дал.

Я смотрю на Саутсайд в тусклом свете, качая головой.

— Нет.

Теперь её взгляд становится мягче, но все еще недоверчив.

— И я должна в это верить? Я должна верить, что ты не ухватишься за возможность спасти свою задницу в обмен на то, чтобы стать фиктивным парнем Паркер?

В её голосе слышится что-то такое, чего я раньше не слышал, и я готов выкрикнуть это вслух.

Ревность.

— Чёрт, Саутсайд! Сколько раз мне тебе повторять, что я никого больше не хочу? — холодно говорю я, желая, чтобы она хоть раз меня услышала.

Она закатила глаза.

— Верно. Потому что ты хочешь только меня.

Ее тон насмешливый, но я знаю, что она, по крайней мере, учитывает мою искренность.

— Мне нужно знать, какой секрет она хранит. Что мешает тебе очистить своё имя.