Страница 1 из 63
Глава 1.
@QweenPandora: И снова я, красотки! От Новенькой всё ещё нет вестей, но, по моим данным, в последний раз её видели уходящей в закат после вчерашнего фиаско. По слухам, её рыцарем в сияющих доспехах был не кто иной, как таинственный милашка, который заставляет всех нас подумывать о переезде на южную сторону, СексиЗверь.
Может, у Новенькой есть планы проверить какую-то теорию? Например, о том, как лечь под кого-то нового, чтобы забыть кое-кого из прошлого. Ну, знаете, того, кто выложил секс-видео, где ты в главной роли.
Что? Слишком рано?
Что ж, давайте на минутку поскорбим о смерти союза «Царь Мидас и Новенькая». Они точно этого не переживут. Мало того, что мы все стали свидетелями, как Новенькая получила пинка под зад всего через несколько минут после того, как отдала себя, так еще и то, что твои пикантные штучки разлетелись по всему Интернету, не способствует созданию прочного фундамента. Хотя, опять же, я не эксперт по отношениям. Думаю, только время покажет, что будет, когда всё будет сказано и сделано.
До скорого, народ!
Ваша П.
Блю
Это никогда не кончится.
Оскорбления. Ненависть, которую они охотно выплескивают везде, где только могут, на всеобщее обозрение.
И во всём, что происходит, самое ужасное то, что они охотятся не только на меня. Шайка злобных подростков из школы Южного Сайпресса — и девчонок, и мальчишек — тоже взяла Скар на прицел.
У меня даже не хватило смелости позвонить ей самой. Вместо этого я довольствуюсь тем, что каждые несколько часов звоню Джулс, чтобы убедиться, что со Скар всё в порядке. Каждый раз ответ один и тот же: с ней всё в порядке, и она больше всего переживает обо мне.
Я зарываюсь лицом в подушку, когда глазам нужен отдых от экрана телефона. Стыд — мой самый близкий спутник — окружает меня, не давая забыть, что он всегда будет рядом, что бы я ни делала.
Какие мысли, должно быть, пронеслись в голове Скар, когда она увидела видео? После того, как я застала её с Шейном, я ясно дала ей понять, что нам нужно быть осторожнее с теми, кого мы подпускаем так близко. Оказалось, мне самой стоило последовать собственному чёртову совету.
Я такая идиотка.
Теперь меня официально называют шлюхой школы Сайпресс Преп. Нет, я не первая жертва Уэста, но я первая, кто позволил это заснять, а затем слить в сеть. И я первая, кого сразу после этого публично вышвырнули на обочину.
Гордыня — забавная штука, потому что, думаю, именно она ранит меня сильнее всего. Дело не столько в том, что о видео стало известно, сколько в том, что мы с Уэстом явно не противостоим этому единым фронтом.
Я одна.
Мой взгляд возвращается к экрану, и меня не удивляет поток новых комментариев, целая куча ругательств и насмешек. Ни одно из них не адресовано Уэсту. Только мне.
— Ты собираешься положить конец этому дерьму? Ты же с ума сведёшь себя, Би.
Раздражённое фырканье, когда позади меня скрипит вторая кровать, является доказательством разочарования Рикки, но я не оборачиваюсь, чтобы увидеть его суровый взгляд. И всё же я чувствую его. Тот же самый, которым он одаривал меня последние два часа, пока я рыдала над соцсетями.
Осознаю ли я, насколько это вредно для здоровья? Конечно, но я не могу это прекратить. Не каждый день человеку удаётся увидеть, что о нём думает мир в режиме реального времени. Не каждый день кому-то удаётся прочитать неотфильтрованные мысли и мнения своих коллег, когда они высказываются на выбранной ими платформе.
Консенсус достигнут, и он совершенно ясен. Они считают меня шлюхой и идиоткой, раз я позволила этому случиться. Видимо, спать с парнем, который выгоняет тебя через несколько секунд после секса, не очень-то способствует репутации девушки. Унижение — это даже близко не то, что я чувствую. Это гораздо больше.
Поверженность.
Ярость.
Я испытываю отвращение к себе.
Что помогло мне пережить эту ночь, так это фантазии о всевозможных способах, которыми я могла бы убить Уэста Голдена. Я остановилась на том, что отрезала бы его член, завершив сеанс пыток тем, что он истекал бы кровью в одиночестве в тёмной комнате, сожалея о том, что вообще перешёл мне дорогу.
Мой телефон вибрирует, оповещая о сообщении от Джулс. Я читаю всплывающее сообщение и смахиваю его. Она хочет, чтобы я позвонила, но я не могу. Пока нет.
По какой-то причине единственный человек, которого я сейчас могу вытерпеть, – это Рикки. Он никогда не осуждает, и это напоминает мне о том, что я не позволяла ему такую роскошь в последние месяцы. Он появился без единого вопроса и просидел со мной в этом убогом номере мотеля чуть больше суток.
Не знаю, что бы я делала без него.
Джулс: То, что сделал Уэст, — отстой, но тебе не нужно от меня прятаться. Помнишь, как я целовалась с тем парнем на вечеринке у Мари? А потом узнала, что он мне вроде как кузен? Если я это пережила, то и ты справишься, БиДжей. Поверь мне.
Ненавижу, что ей удалось заставить меня улыбнуться. Чувствую себя незаслуженно, как будто всё, что мне сейчас нужно делать, — это ругать себя за то, что я такая, такая глупая. До этого я прекрасно справлялась, утопая в жалости к себе.
Я: Скоро. Мне просто нужно немного времени, чтобы прочистить голову.
Джулс: Все справедливо, но позвони мне, как только будешь в состоянии.
Я: Конечно.
Кровать Рикки снова скрипит, и я опускаю телефон, поворачиваясь к нему лицом. Обе его руки скрещены за головой, он смотрит в потолок. То, как он двигает челюстью, ещё яснее показывает, что он не в себе. Не в себе с тех пор, как появился. Он вмешался, чтобы спасти меня от шёпота, тыканья пальцами, насмешек в мой адрес, но еще от меня не ускользнуло то, что просмотр видео повлиял на него иначе, чем на других.
Когда-то я принадлежала ему. Поэтому я знаю, что он ярый защитник. Он однажды сломал нос парню за то, что тот лапал меня на вечеринке, думая, что Рикки не обращает на это внимания. Я видела это раньше, вот почему я готова поспорить, что всю дорогу до этого места он был в ярости. Возможно, отчасти это было вызвано его самолюбием – болью от того, что он видел меня с кем-то другим, – но дело не только в этом. Он заботится обо мне, и он также знает, что мне больно.
На этот раз всё плохо.
Его телефон звонит, и он смотрит на экран сквозь темноту. Сегодня ночью он звонил раз пятьдесят, и мне не нужно гадать, кто его названивает.
— Извини, что вытащила тебя сюда. Знаю, Пол, наверное, на тебя злится, — тихо говорю я. Я вижу его силуэт, очерченный бледным флуоресцентным светом, льющимся от лампочки над дорожкой за окном нашей комнаты.
— Всё в порядке. Я просто забыл кое-что сделать, и теперь он меня из-за этого достаёт. Было… много дел.
Много дел...
Я знаю, что это значит, и от этого моё сердце замирает. Это значит, что он стал чаще выходить на улицу, выполняя поручения дяди и подвергая себя опасности. Я поняла это, когда он вчера вечером снял рубашку, прежде чем пойти в ванную. Там был не только пистолет, заткнутый за пояс джинсов, но и новая для меня татуировка на спине. Изображение черепа, сжимающего в зубах окровавленную розу, благодаря ярким цветам и безупречному художественному оформлению, показалось мне одновременно прекрасным и трагичным. Над изображением – слова, которые я уже видела и слышала раньше.