Страница 34 из 63
С тех пор, как я хотел убить собственного брата за то, что он тёрся об неё на танцах.
С тех пор, как я понял, что не выношу прикосновений других девушек.
С тех пор, как мы трахнулись, и она чуть не заставила мое сердце вырваться в груди.
Не знаю, как и когда это до нее дойдёт, но Саутсайд поймет, что она, черт возьми, застряла со мной.
Зарешеченная дверь дребезжит, когда я бью по ней кулаком. Только сейчас я задумываюсь, что её отец может разозлиться из-за того, что я пришёл почти в полночь. Потом вспоминаю своё первое впечатление об этом мужике: он ничтожество, и вдруг мне становится всё равно, потревожу ли я его.
Никто не отвечает, поэтому я стучу второй раз.
Налетает ещё один порыв ветра, и я засовываю руки в карманы, чтобы согреться. Но, подняв взгляд, я встречаю растерянный взгляд не той сестры Райли. Или, может быть, той самой. Той, которая сегодня вечером не набросилась на мою машину с битой.
— Мне нужно поговорить с Блю, — говорю я через дверь.
Скарлетт стоит там, придерживая занавеску, и смотрит на меня, словно разрываясь на части. Учитывая, что когда-то она меня боготворила, её пренебрежение ко мне означает, что она увидела глупый пост Пандоры. Конечно, она полностью на стороне сестры, а это также означает, что сегодня вечером она внезапно настроена против меня.
Прекрасно.
Чертовски здорово.
Я быстро соображаю, пока она не ушла и не оставила меня стоять здесь на холоде. Потому что она бы точно так поступила. Я вижу это по её глазам. Сестринские узы между ними просто смертоносны.
— Слушай, этот пост был совсем не тем, чем показался, — спешу сказать я. — Я просто хочу зайти и объяснить это твоей сестре. Пожалуйста. Она заблокировала мой номер, так что это единственный способ с ней связаться.
Вот чёрт! Я только что сказал правду, и меня при этом не загнали в угол?
Я даже не был уверен, что хотел этого, пока слова не вырвались у меня изо рта, но, судя по тому, как смягчается выражение лица Скарлетт, я задаюсь вопросом, не сработало ли это на самом деле.
Она оглядывает меня с ног до головы, как мусор, которым, как мне кажется, она считает меня за то, что я причинил боль её сестре. А потом я был готов целовать её ноги, когда услышал, как щелкнул замок. Но когда я потянулся к бронированной двери, оказалось, что она тоже заперта.
— Скажи-ка на милость, почему я должна тебя впустить? — приветствует она меня сквозь кованые прутья, откидывая за плечо выцветший розовый хвост. Затем она бросает на меня тот же холодный взгляд, которым так любит одаривать меня её сестра.
Я дышу в ладони, потому что ушёл без пальто, и на улице жуткий мороз. Поэтому я стараюсь не обращать внимания на холод, одновременно пытаясь понять, как убедить четырнадцатилетнюю девчонку.
— Потому что я долб…
Чувак, ты только что признал, что ей всего четырнадцать. Следи за языком.
Я вздыхаю и начинаю заново.
— Потому что я придурок. Я это знаю. Твоя сестра это знает. Именно из-за этого у нас такие проблемы. Но я не делал того, о чём она думает, Скарлетт. Клянусь.
Она оглядывает меня с ног до головы, скрестив руки на футболке с единорогом и прислонившись к дверному косяку.
— И что еще? — спрашивает она, и её голос звучит лишь наполовину так же дерзко, как голос Саутсайд, когда она бросает мне вызов.
— И… я хочу всё исправить, — добавляю я. — Мне не нравится, что она злится на меня за то, чего я не делал.
— А как насчет того, что ты сделал?
Что за чёрт! На южной стороне продают курс «Задай ему жару», о котором я не знаю?
— Это я тоже пытаюсь исправить, — отвечаю я. — Но отсюда я этого сделать не могу.
Она всё ещё не двигается с места, и я начинаю сомневаться, не повезло ли мне больше, если бы дверь открыла Блю. Но как раз в тот момент, когда я начинаю сомневаться, Скарлетт отпирает замок на бронированной двери и позволяет мне войти.
— Тебе придётся немного подождать. Она в душе, но я дам ей знать, что ты здесь.
— Нет! — быстро говорю я. — В смысле, можешь сказать, что кто-то здесь, но не говорите, кто именно. Пожалуйста.
Последнее, что мне нужно, это чтобы эта задиристая задница Саутсайд услышала мое имя и вылезла бы через окно в ванной прежде, чем я успею вставить хоть слово.
Скарлетт смотрит на меня несколько секунд, а затем исчезает за углом. Вскоре я слышу, как она стучит в дверь, а затем кричит, чтобы сообщить Саутсайд, что у неё гости.
В комнате тихо, разносится запах чистящего средства с хвойным ароматом. Могу лишь предположить, что он исходит от тёмного пятна на ковре. Похоже, кто-то его тщательно отскреб. Полагаю, её отец здесь, но пока не объявился. Хотя я, конечно, не…жалуюсь.
Нервы у меня на пределе, поэтому я даже не пытаюсь сесть. Вместо этого я расхаживаю по комнате, разглядывая семейные фотографии. Некоторые из них прибиты к стенам, другие покоятся на старой мебели, расставленной по комнате.
Я останавливаюсь на одной из фотографий, на которой беззубая Саутсайд ухмыляется в камеру. Она улыбается, да, но она далеко не счастлива. Даже тогда казалось, что она несла на своих плечах всю тяжесть мира. Как такое возможно, я понятия не имею.
Двигаясь дальше, я дохожу до одной из её фотографий, где она немного постарше. Кто-то запечатлел, как она заплетает косы Скарлетт, и тогда она выглядела такой же преданной сестре, как и сейчас. У этих двоих потрясающая связь, которая просто поражает меня, и она может посоперничать с моей связью с Дэйном и Стерлингом. Я думал, что мы близки, но сёстры Райли подняли планку на совершенно новый уровень.
Я перевожу взгляд на следующую фотографию и вижу женщину, которая так похожа на Саутсайд, что поначалу меня это сбивает с толку. Она обнимает своих троих детей, и это единственная фотография, где я вижу искреннее счастье. Улыбки не кажутся натянутыми или временными, хотя я не понаслышке знаю, что они недолговечны. И всё же, мне кажется, это один из тех моментов, за которые Саутсайд цепляется, момент-якорь — воспоминание, которое не даёт утонуть, когда жизнь превращается в бурю.
У некоторых из нас штормов больше, чем у других.
— Ты же знаешь, Скарлетт, что нельзя впускать кого-то в дом так поздно! — кричит Саутсайд из коридора. — О чём ты думаешь? Это…
Её слова обрываются, когда я оборачиваюсь и вижу ту, которая одновременно бесит меня и заставляет моё сердце биться чаще. Заметив на ее лице выражение оленя, пойманного в лучах фар, я понимаю, как в этот момент в ней зарождается реакция «бей или беги», которая подсказывает ей бежать со всех ног.
Её ноги со скоростью света проносятся по ковру, выбегая из гостиной и возвращаясь в коридор. Однако я быстрее, поэтому она дико удивлена, когда мне удаётся обхватить её за обтянутую полотенцем талию одной рукой, оторвав от пола. Она издаёт пронзительный вопль, когда я, словно пещерный человек, перекидываю её через плечо, хватая при этом за голую задницу.
Не могу сказать, что я против этого.
Она совсем не похожа на типичную девицу в беде. Она не кричит о помощи. Вместо этого она ругается, как разъярённый матрос, и царапает мою спину, как бешеная кошка, а не колотит по ней, как большинство девчонок. Я замечаю её комнату – ту, где под потолком висят мерцающие лампочки – и врываюсь туда на всех парах, грубо швыряя её на кровать, а потом мчусь обратно, чтобы запереть за собой дверь.
Полотенце, которым она когда-то укрывалась, развязалось и упало на пол, пока она боролась со мной. Теперь я не могу отвести от неё глаз, когда она встаёт, чтобы схватить его.