Страница 3 из 63
Но оглядываясь назад, если бы я знал, что мне придётся в какой-то момент дня выслушивать этот бред, я бы без колебаний вычеркнул её из списка посетителей. Друг она или нет.
В основном она проводила время с Дэйном: либо в его комнате, слушая музыку, либо в кинотеатре, смотря дурацкие реалити-шоу. Но когда ей становилось скучно, она заходила к Стерлингу или ко мне, чтобы проверить, как дела. Впрочем, она никогда не настаивала на разговоре, что было хорошо, потому что мне не хотелось общаться.
Уведомления на моём телефоне не прекращались с момента завершения игры и до тех пор, пока несколько часов назад я, наконец, не отключил их. Внезапный всплеск интереса никак не был связан с тем, что команда стала на шаг ближе к чемпионству. Стервятники звонили мне, чтобы поучаствовать в этом дерьмовом шоу, узнать подробности, которые всем нужны. И какой же был их главный вопрос?
Зачем я разместил видео?
— Готов поговорить?
Голос Джосс вырывает меня из мыслей, когда я поворачиваю налево через полсекунды после того, как загорелся красный свет.
— Если бы я хотел поговорить, я бы не уехал от всех, — ворчу я, вспоминая, как она настояла на том, чтобы пойти со мной, когда я объявил, что собираюсь прокатиться.
— От меня ты не отделаешься, — шутит она.
— Да, я это заметил.
Надеюсь, она не приняла близко к сердцу ничего из того, что я сказал за последние тридцать с лишним часов. Она знает, что я становлюсь таким ослом, когда злюсь. Ну, еще большим ослом, чем обычно.
— Чёрт.
Джосс смотрит в мою сторону, когда я произношу эти слова исключительно из-за разочарования.
— Знаешь, — говорит она слишком спокойно, — у меня есть её номер, если захочешь позвонить.
Сердце замирает, когда она предлагает это, и мне это не нравится. Но я не показываю виду. Вместо этого я нажимаю кнопку, чтобы немного приоткрыть окно. Как будто на улице не четыре с градуса. Но это помогает, потому что от гнева у меня внезапно подскакивает температура.
Я облажался. Никто не знает этого лучше меня. Прямо или косвенно, как ни посмотри, во всём, что произошло, виноват я. И всё же, даже несмотря на всю эту чушь, что произошла после того, как видео вышло в эфир, моё самое большое сожаление сейчас связано не с этим. Всё дело в тех трёх глупых словах, которые я в последний раз сказал Саутсайд: «Тебе нужно уйти».
По сути, я придурок, который, похоже, не может отклониться от поведения, присущего придурку.
— Итак… тебе нужен её номер или нет?
Прошло несколько секунд, а я продолжаю молчать. Но, как и положено Джосс, она хватает мой телефон, разблокирует его, потому что её любопытная задница, похоже, всегда знает мои коды, а затем сама вбивает в него номер Саутсайд.
— Вот так, — фыркает она. — Теперь у тебя есть всё, что нужно для того, чтобы, когда ты вытащишь свою голову из задницы и отрастишь яйца, позвонить этой девчонке. И лучше бы тебе заготовить какие-нибудь монументальные извинения, потому что, какого хрена, Уэст? Ты совсем с ума сошёл? — ругается она. — Это не только самая извращённая игра, которую я когда-либо видела, но даже если тебе на неё плевать, как насчёт футбола? Чемпионата штата? В следующем году? Тренеры NCU точно узнают об этом, потому что буквально все об этом говорят. От этого никуда не спрячешься.
— Ты думаешь, я этого не знаю? — резко говорю я, крепче сжимая руль.
Её обвинение и последовавшее за ним предупреждение заставляют меня сжимать челюсть от ярости, но я воздерживаюсь от дальнейших высказываний. Из страха сказать лишнее.
— Тогда зачем ты так рискуешь? Просто для того, чтобы продолжить эту нелепую игру, которую ты затеял с этой девушкой? — Джосс замолкает, качая головой, излучая осуждение. — Мне следовало указать тебе на твоё дерьмо, когда всё это началось. Видит бог, ни у кого другого не хватило бы духу сделать это. Если бы я это сделала, а не проигнорировала, возможно, ты бы не погубил всё своё будущее.
Она смотрит на моё лицо, полная злости, которую не выказала в пентхаусе. Там она держалась нейтрально, вероятно, чувствуя себя в меньшинстве из-за Дэйна и Стерлинга, но сейчас от её сдержанности не осталось и следа. Думаю, мне не нужно гадать, почему она вызвалась присоединиться ко мне. Она хотела получить шанс высказать мне всё это наедине.
С её губ слетает тяжелый вздох, и она, наконец, поворачивается лицом вперед, но она всё ещё на взводе.
— Ты и раньше творил всякое дерьмо, Уэст, но это уже новый уровень, — продолжает она. — И подумать только, я сама уговорила Блю поговорить с тобой той ночью! Потому что, глупая я, думала, что знаю тебя, считала тебя порядочным человеком. Никогда бы в жизни не подумала, что ты можешь быть таким чудовищно жестоким! Ты…
— Чёрт возьми, Джосс! Это был не я!
Мой голос эхом разносится по машине через мгновение после того, как я кричу эти слова. Затем мы оба замираем в неестественной тишине. Ни звука, кроме ветра, врывающегося через приоткрытое окно.
— Дерьмо!
Не знаю, испытываю ли я облегчение или ужас, признавшись в этом вслух. Возможно, и то, и другое. Мне следовало держать рот на замке. На самом деле, я поклялся, что буду молчать, но с каждой минутой чувствую, что всё больше теряю самообладание, зная, что все обо мне думают. Зная, что думает обо мне Саутсайд.
— Ты говоришь правду?
— Что за херня… — я спохватываюсь, когда снова вспыхиваю. — — Да, Джослин Грейс Франсуа, я говорю тебе чистую правду.
Краем глаза я вижу, как она указывает пальцем, наклоняя голову.
— Нет, не делай этого, — предупреждает она. Не смей сейчас называть меня полным именем, Уэст Ксавье Голден! Это не я влипла!
Боже мой. Избавь меня от Джосс. Я не хочу испытывать чувство вины за то, что бросил её на обочине дороги. Поэтому, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, дай мне найти безопасную, хорошо освещённую автобусную остановку, чтобы выставить её из машины прежде, чем моё терпение лопнет.
Как будто она только что услышала мои мысли, она так драматично закатила глаза, что мне не нужно было оборачиваться, чтобы это заметить.
— Ну, — фыркает она, — если это был не ты, то кто?
— Не спрашивай меня об этом.
— Ты шутишь? Ты должен кому-нибудь рассказать! Ты не можешь за это отвечать.
Глядя на дорогу в свете фар, я отвлекаюсь от мыслей о том, как всё это началось с одного неосторожного решения, принятого примерно полтора года назад. Этот единственный инцидент дал ответственному за утечку достаточно рычагов, чтобы заставить меня молчать.
— Почему ты не хочешь очистить своё имя? Ты слишком много потеряешь, если промолчишь, Уэст.
Джосс смотрит на меня, когда я вздыхаю и, придя к серьёзной мысли, высказываю её вслух:
— Если я это сделаю, я потеряю ещё больше.
Последний человек на Земле, кому я доверяю своё будущее, держит его в своей злобной маленькой ручонке, и я ни черта не могу с этим сделать.
Я чувствую, что Джосс снова смотрит на меня.
— Что ты мне недоговариваешь? — спрашивает она. То есть, кроме того, кто ещё за этим стоит.
Грудь горит от ярости, когда я понимаю, что храню тайну для того, кого ненавижу. Я не только понимаю, чего это может стоить для меня в дальнейшем, но и… точно знаю, чего это уже стоит.
Кого это мне стоило.
Как бы я ни сопротивлялся этому, как бы ни пытался убедить себя, что это не имеет значения, всё, что я вижу, закрывая глаза, — это Саутсайд на заднем сиденье мотоцикла Рикки. Благодаря дружкам Пандоры, которые следят за всеми, словно папарацци под прикрытием, все из нас в курсе того, что делают другие. А я, например, постоянно слежу за Саутсайд.